Смута
Шрифт:
– Это донос был.
– Донос… – по-скоморошьи кивнул Денис. – Тебя бы на том свете уже не спросили бы, зачем ты пожаловал? А это близко было…
– Мне на Дон надо, – отрезал Тимофей. – Может, еще свидимся.
Ушел он ночью тайно, про это только Денис знал.
Не мог надеяться Тимофей, что атаман так просто его опустит. Хоть Верескун и очень хорошо к нему относился. Однако в таких делах полагайся только на бога и самого себя.
Было еще свежо в памяти, когда двое разбойничков из шайки хотели молчком
Но, конечно, Тимофей никогда бы себе такого не позволил. Он и долю-то свою всегда брал с неохотой, вроде как навязывали ему непосильную ношу. А время какое-то проходило, и он раздаривал все товарищам. Себе оставлял самую малость. Только на жизнь.
Рябой вокруг него так и вился. Все ждал, когда кусок хороший перепадет. Но Тимофей Рябого не любил. Однажды крепко побил. Но с Рябого как с гуся вода.
После ухода Тимофея Денису тоже становилось временами как-то не по себе. Помнил он родовую кровь свою. И мать, которая была вынуждена скрываться чуть ли не всю жизнь. Темное прошлое так просто не отпускало. И проклинать вроде уже некого стало, со смертью старого царя.
А поговорить после ухода Тимофея действительно было не с кем. Разве что Алешка Бец. Тот был человеком с душой. Но Тимофей был особого склада человек. Заметно было сразу, что он хоть и молод, но кое-что повидал. Про турок рассказывал разное. Ведь он у них в полоне был, в самом Крыму. Да утек…
Денис подождал, пока Алешка и Рябой подойдут ближе.
– Тишь какая!
Алешка, похудевший, осунувшийся, глядел на друга как-то устало. Рябой и тот был подавлен. В недавней схватке со стрельцами ему чудом удалось вывернуться. Он выживал тогда, когда у других мысли путались от опасности. Было в этом человеке что-то звериное.
Чутье и не подводило. Зверя разве так просто возьмешь?
– Чего нашли?
– Мало, – отозвался Алешка, сплюнув на дорогу. – Мы с другого края зашли, а там конные.
– Кто такие? – встревожился Денис.
Не хватало еще нарваться на стрельцов. Но откуда им было взяться в такой глуши?
– Неизвестно, – пожал плечами Алешка. – Нам ожидать пришлось.
– И чего?
– Они утекли. Пошарили тут – и все. Чего-то искали. А потом ускакали насовсем. Вон теми дальними полями ушли. – Он показал рукой в сторону юга.
– Надо по хатам пройтись, – бросил Денис, хмуро взглянув на Рябого. Этот своего не упустит. А уж по пустым хатам шарить – это для него благое дело.
– Хоть бы курицу найти, – мечтательно протянул Рябой, с тоской поглядывая на деревню.
– Да что здесь такое?
Денис развел руками. Не хотелось верить, что голод так может опустошать деревни. Но другого объяснения и не было.
– Известно… – нахмурился Алексей, чуя недоброе.
Ему как крестьянину в десятом
Рябой вошел в ближнюю старую хату, осмотрелся. Ударил в нос тяжелый дух чего-то прелого. Хатенка была пуста и уныла своей жалкой убогостью.
Вдруг кто-то будто окликнул его.
– Эй! Кто здесь?
Рябой глазел по углам, но никого не видел. В углу за печкой висела грязная простынка. Он шагнул, резко откинул материю. И обомлел.
На него смотрел старик с жидкой бороденкой. На побелевшем лице блестели неподвижные глаза.
– Ты чего? – вскрикнул Рябой, отскочив, будто его кипятком ошпарили.
А старик вроде как ухмыляется ему.
Рябой бросился вон из хаты. Летел, ног не чуял. За порогом наткнулся на Дениса. Уперся в него, как в плетень. Туда-сюда! Чувствует – воздуха ему не хватает.
– Чего, оглашенный? – Денис несильно толкнул его в грудь, заметив, что Рябой чем-то ошарашен. – Чего ломаешься?
– Там, там…
Рябой показал на хату.
– Чего там? Нашел пожрать?
Но Рябой продолжал стоять, как чучело.
Денис вошел в хату, огляделся. Сорванная простынка валялась на полу. В углу лежал мертвый старик.
Денис медленно подошел, посмотрел. Грудь не движется. И лицо, как белый мел. Помер, наверное, вчера или ночью. А поскольку никого больше в хате не было, Денис понял, что старик своих родных успел похоронить, а сам вот остался.
В хату заглянул Алексей, торопливо проговорил:
– Ничего мы тут не найдем. Мертвая деревня. Шаром покати. Кошек и тех нет. Все прибрала темная сила.
– Скоро и мы к ней отправимся, – заключил Денис, поспешно выходя за порог.
Ему на мгновение показалось, что старик смотрит на него.
А Рябой потихоньку приходил в себя.
– Чего, покойника не видал?
– Да ить он какой-то…
– Какой – такой?
Трое разбойничков стояли у хаты, думали, что дальше делать.
– К Москве надо идти, – сказал Алексей. – Чем дальше мы к северу пойдем, тем хуже. Голод везде.
– А в Москве нас ждут, – усмехнулся Денис. – Тебе стрелецкие зазубрины еще не свербят?
– Бог миловал.
– Верескун к Москве не пойдет. Людей и так мало осталось… – уверенно заявил Денис. – Ему теперь Москвы по гроб жизни хватит.
– Так, Дениска, а выбор невелик. Или стрельцы, или голод, – весело хохотнул Алексей. – Все одно – помирать.
Рябой, уяснив, что испугался покойника, вновь шагнул в хату. Хотел вещицы посмотреть, не пропадать же добру. Денис и Алешка тихо говорили меж собой, и вдруг в хате раздался истошный крик. Рябой выбежал, как ужаленный, лицо белое, точно кусок холстины. Такое впечатление, что упыря увидал.
– Рябой, как младенец, – сказал Алексей, проводив его взглядом. – Увидит ворону, думает, коршун. А кто там?