Смута
Шрифт:
И Тимофей хорошо помнил, что казака того вскоре убили. И этому никто не придал значения. Сколько их умирало? Но Тимофей про этот меч не забывал. Помнил и про идолов. Проклятье живет в веках. Оно настигает человека везде и всюду, где бы он ни спрятался. Об этом и сейчас думал, когда ожидал известия от Адыла. Сразу решил, что если увидит хоть одного идола, сразу уйдет и обо всем забудет.
Адыл привел его к невысокому кургану, показал: здесь…
– Вот кабы лаюн нас не сдурманил! – весело проговорил Семен, но его веселья никто не поддержал.
Напоминание
– Да нет тут ничего! Зря копаем!
Но Адыл упорно молчал.
Вдруг лопата обо что-то чиркнула. Игнат копнул глубже. Пожелтевший череп взирал на них пустыми глазницами. Тимофей вздрогнул, помня об идолах. Но этот череп был человеческий.
– Вот он! – сказал Игнат, непонятно кого имея в виду.
– Еще мертвяка не видали! – уныло протянул Демид.
– Копай, – уверенно сказал Адыл. – Это здесь.
Мертвеца быстро обкопали и обнаружили рядом возле него древнее оружие. Оно лежало рядом, как будто бы для того, чтобы мертвец мог пользоваться им в иной жизни.
– Какой, однако! – восхитился Игнат, разглядывая старый кинжал.
– Дай поглядеть!
Всех охватило оживление.
– Это не татары!
– Какое – татары!
Все испытывали какое-то лихорадочное волнение. Каждый чего-то в спешке искал, оглядывая остальных.
То, что еще недавно казалось чем-то совсем несбыточным, ненастоящим, вдруг обрело плоть.
– А вот, гляди, гляди!
Говорили наперебой, каждый хотел выразить свое восхищение, а Тимофей, наблюдая за всем этим, подумал, как слаб человек. Еще недавно они немного боялись бесов-кладовиков, опасались проклятья, а также беспокоились о том, чтобы никто не увидел их, не прознал про их промысел. А теперь, увидев золотую утварь и оружие, вмиг забыли о своих страхах, были готовы смеяться до упаду. Золото завораживало, увлекало. И все земное отступало перед этим чувством.
А еще он подумал, все ли он учел и нет ли в нем самом сомненья? Сейчас, увидев, что россказни Демида совсем не сказка, он начал тяготиться сделанным. И даже мысль о любимой женщине не так грела душу. А верно ведь говорят, что демоны проникают в самую суть человеческой души и нет от них спасенья, разве что… Он истово перекрестился. В этот момент Демид оглянулся и едкая злая усмешка промелькнула на его губах. Он словно чувствовал, о чем думает Тимофей, и это чувство забавляло его.
– Чего так смотришь, Тимоха? Теперь видишь, что я правду говорил? – Он терпеливо и настойчиво ждал его ответа, как будто от этого что-то зависело, и Тимофей откашлялся, неловко улыбнувшись:
– Я и не думал, что ты меня обманываешь, Демид.
– Как же, как же, говори! – усмехнулся Демид. – Все время только и ждал, когда я промахнусь. Но
– Да думай, что хочешь! – вспылил Тимофей. – Мне твои слова без разницы!
– Ладно, не обижайся, – приветливо сказал Демид. – Как делить будем?
– Кто этот… мертвец?
– Да откуда ж я знаю? Может, Адыл знает?
– Ничего я не знаю, – сурово сказал Адыл, озабоченный тем, чтобы не случилось ничего угрожающего их жизни. Он был суеверен и не зря. Только страх за любимого брата заставил его прийти сюда. – А только уходить нам скорей отсюда надо. Вот что!
– Уйдем, уйдем, – пробормотал Демид, занятый своими мыслями.
Казаки выбирали золото и смеялись. Кто бы мог подумать? Еще вчера каждый из них был беднее любого московского нищего. А теперь…
Но уйти далеко всем так и не удалось.
Тимофей смотрел на трупы своих товарищей, чувствуя, как старая тоска подбирается к его душе, не давая покоя. Так бывало всякий раз, когда он терял друзей в бою.
Понимаешь, что уже ничем не сможешь им помочь, и от этого опустошающее бессилие охватывает тебя. Если бы враг был рядом, был здесь, стало бы намного легче. Тогда можно было биться, даже погибнуть, сознавая, что все это не зря. Но вокруг Тимофея была дикая пустошь. Только крик дальней птицы тревожил тишину этого места.
Он еще раз оглядел всех. Может, кто и жив еще?
Вот Игнат, здоровый мужик, лежал навзничь. Застывшая кровь темными полосками избороздила лицо. Его убили выстрелом в голову. А вот и Семен. Тоже погиб, хотя казалось, его-то пуля не возьмет. Как заговоренный, выходил из разных смертельных положений. Всегда хватало ума понять, где нужно вовремя остановиться, а где идти дальше. Но, видать, слишком долго ему везло.
Адыл тоже лежал неподалеку. И его смерть, как это ни удивительно звучит, накладывала печать тайны на все происшедшее. Если бы труп его не лежал вместе с остальными, тогда все можно было объяснить проще. Он связался со своими товарищами и те, тайно следуя по их пути, убили всех, забрав сокровище.
Не было среди мертвецов только двоих, Демида и Глеба.
Теперь-то ясным становилось, что именно Демид убил всех и забрал золото. Он обвел их вокруг пальца, и его, Тимофея, бывалого казака, тоже. Стоило ему отлучиться ненадолго и вот…
Увидев мертвыми своих товарищей, он понял, что не будет ему покоя, пока не поймет, как все произошло.
Мальчишка…
Тимофей посмотрел вдаль. Что же случилось? Не верилось ему, что мальчишка мог быть причастен к этому нападению. Но его тоже не было…
Выходит, Демид пожалел его? Как-то не верилось. Зная вероломную натуру Демида, трудно было поверить в то, что он пощадил мальчишку из жалости. А зачем ему живой свидетель злодеяния? Или все же они были как-то связаны между собой? Вспоминалось, как подошел к нему Глеб, как просил о том, чтоб он взял его с собой. Все выглядело искренне, все по правде. Что же, Демид стоял за его спиной?
Конец ознакомительного фрагмента.