Смертельный холод
Шрифт:
Гамашу подали бок ягненка, от которого исходил аромат чеснока и розмарина, по краям тарелки лежали крохотные ломтики картошки и зеленый горошек. На столе была также корзиночка с горячими булочками и маленькая тарелочка с шариками масла.
Гамаш отодвинул салфетку в сторону, чтобы можно было поставить тарелку, и Бовуар увидел начертанные Гамашем буквы. Он сумел прочесть их, хотя и вверх ногами.
КЛМ Б. Буква «Л» была несколько раз обведена кружочками.
– Это из шкатулки Л, – сказал Бовуар, узнав буквы. – Она, наверно, не один год собирала эти
– Любопытно.
Тепло, вино, огонь, еда – все это было соблазнительно для Гамаша. Он расслабился, удовлетворенный тем, как прошел день, хотя и беспокоился о Кри. И все же он знал, что она в безопасности. Лиона он предупредил. Ее берегли. Арман Гамаш по-прежнему был убежден, что Ришар Лион и есть тот, кого они ищут. Кто еще мог совершить все это? Старший инспектор вкушал ягненка, наслаждаясь вкусом.
– Зачем убийце понадобилось вырывать кулон из руки Л? Как думаешь, Жан Ги?
– Вероятно, это было важно. Может быть, этот кулон указывает на него, выдает его.
– Возможно. – Гамаш взял булочку и разломал ее, засыпав деревянный стол крошками. – Почему он убил Л? Почему убил Си-Си? Почему убил их обеих? И почему именно теперь? Что такого произошло, что заставило его убить их обеих с промежутком в пару дней?
– Си-Си собиралась подписать контракт с одной американской компанией. Может быть, преступник пытался предотвратить это?
– Но для чего? После подписания контракта она бы стоила гораздо больше. И потом, мне кажется, что этот американский контракт был одним из заблуждений Си-Си. Мы это еще узнаем. Но даже если и так, зачем убивать ее мать?
– Вы думаете, что Л была родом из Трех Сосен?
– Да. И завтра мы должны попытаться отыскать людей, которые знали ее. У меня для тебя будет задание. – Их тарелки почти опустели, и Бовуар стал подбирать подливку булочкой. – Зачем выкидывать видеокассету? Мы же видели – она была в прекрасном состоянии.
Официантка забрала их тарелки, принесла поднос с сырами.
– Все это сыры из монастыря Сен-Бенуа-дю-Лак, – сказал Оливье, проведя сырным ножом над подносом. – Призвание этих монахинь – сыры и молитвы. Все их сыры названы по именам святых. Это Сен-Андре, это Сен-Альбре.
– А это? – Бовуар показал на большой клинышек сыра на деревянном подносе.
– Это сыр Сен-Блю, – ответил Оливье. – А это Сен-Чедер. Черт! Еще одна хорошая теория коту под хвост.
Он нарезал им сыра от каждого куска и оставил корзиночку с нарезанным багетом и крекерами.
– Я понимаю, что он чувствует, – с улыбкой сказал Гамаш, размазывая Сен-Андре по тонкому крекеру.
Некоторое время они ели молча, потом Гамаш посмотрел на своего подчиненного:
– Что тебя беспокоит?
Бовуар посмотрел на него поверх бокала, допил вино, и в этот момент им подали капучино.
– Почему вы приказали Николь оставаться в штабе?
– Ты расстроен, что я отменил твою команду?
– Нет, – ответил Бовуар, хотя и знал, что так оно и есть. – Я не люблю, когда
– Ты прав, Жан Ги. И в обычной ситуации я бы этого не сделал.
Бовуар знал, что Гамаш говорит правду. За все годы, что они проработали вместе, такие случаи происходили чрезвычайно редко, и то лишь в критических ситуациях.
Неужели это была критическая ситуация? Гамаш выпрямился на стуле, на его лице появилось усталое выражение. Бовуар беззвучно выругал себя: неужели он не мог заметить это раньше?
– Вы ей не доверяете? Вы не доверяете Николь?
– А ты?
Бовуар задумался на мгновение, потом сказал:
– Она произвела на меня впечатление. Вы знаете, я не испытываю симпатий к этой женщине. Ее участие в предыдущем расследовании в Трех Соснах было настоящей катастрофой, но… Возможно, с тех пор она изменилась. Однако вы так не считаете?
Гамаш слабо махнул рукой, словно отметая его предположение. Это было не очень убедительно.
– Так в чем дело? – Бовуар подался вперед. – Скажите мне.
Но Гамаш хранил молчание. Бовуар знал, что подобное молчание у его шефа могло быть связано только с одним.
– Бог мой, неужели все еще тянется дело Арно? Это невероятно!
Он почувствовал, как в нем нарастает гнев и к горлу подступает тошнота. Такие ощущения одолевали его всякий раз, когда он думал о Пьере Арно и о том, что тот сделал. Сделал другим людям. Квебекской полиции. Гамашу. Но все это наверняка осталось в прошлом. И не может иметь никакого отношения к Николь. Или может?
– Скажите мне, – потребовал Бовуар. – Ну же! – почти прокричал он. Поймав себя на этом, оглянулся, не слышал ли его кто, и понизил голос до настойчивого рыка: – Вы не можете скрывать это от меня. Не можете брать все на себя. Вы сделали это в первый раз – и Арно чуть вас не убил. Что может связывать Николь и Арно?
– Оставь это, Жан Ги. – Гамаш похлопал Бовуара по руке. – Никакой связи здесь нет. Просто я отношусь к ней с настороженностью, только и всего. Николь, безусловно, ведет себя достойнее, чем в прошлый раз. Может быть, я слишком строг к ней.
Бовуар смотрел на него несколько мгновений.
– Ерунда. Не морочьте мне голову. Что вы думаете на самом деле?
– Это всего лишь ощущение.
Гамаш иронически улыбнулся, ожидая, когда Бовуар закатит глаза.
– Ваши ощущения не всегда вас обманывают.
– Иногда случается, что и не обманывают, да? Нет, Жан Ги, ничего серьезного.
Гамаш пригубил вино, спрашивая себя, не стал ли он циником, когда решил, что люди не могут меняться и не меняются. У него было достаточно свидетельств того, что агент Иветт Николь избавилась от своей самоуверенности, оставив в прошлом этот огромный обрубок себя. Со дня своего возвращения она постоянно доказывала, что способна подчиняться приказам, способна выслушивать советы и критику. Она много работала и проявила себя человеком инициативным, она проделала хорошую работу по Кри. И даже за свой счет остановилась в гостинице.