Смертельный холод

Пенни Луиза

По крайней мере, в этой части она не солгала. Потом она рассказала ему все, о чем поведал ей Гамаш.

К концу дня выпало не меньше восьми дюймов пушистого снега. Из такого не слепишь хорошего снеговика, но снежные ангелы из него получаются неплохие, и Гамаш видел, как ребята бросаются на снежную белизну и начинают размахивать руками и ногами.

Пожарный инспектор только что уехал.

Для окончательных выводов было пока рано, но, судя по предварительным данным, причиной пожара мог стать креозот.

– Значит,

кто-то поджег креозот и убил Петрова, – сказал Бовуар.

– Именно так, – подтвердил пожарный инспектор. – Петров поджег креозот.

– Что?!

– Когда Петров разводил вчера огонь, он убивал себя, хотя и не знал об этом. Креозот – природное вещество. Его получают из каменноугольного или древесного дегтя. Я так думаю, что этот камин много лет не чистили, креозот был невысокого качества, и…

Инспектор поднял ладони к потолку, как бы свидетельствуя о неизбежном и случающемся не так уж редко явлении.

Сол Петров чиркнул спичкой и фактически убил себя. Все-таки это был несчастный случай.

Гамаш увидел из окна, как пожарный инспектор сметает снег со своего пикапа. Солнце зашло, и в свете рождественской иллюминации повсюду были заметны взлетающие вверх маленькие снежные вихри: жители деревни очищали лопатами свои тропинки или подъездные дорожки. Рут Зардо на деревенском лугу стряхнула снег со своей скамейки и уселась на нее.

«Наверное, уже пять часов», – подумал Гамаш и посмотрел на часы, после чего позвонил агенту Лакост. Она сегодня ездила в криминалистическую лабораторию полицейского управления – ждала результатов экспертизы по кулону и шару ли-бьен.

– Oui, all^o?

– Говорит Гамаш.

– Я в машине, уже подъезжаю, шеф. Вы не поверите, что они нашли.

Полчаса спустя команда собралась в оперативном штабе.

– Смотрите. – Лакост передала отчет Гамашу, и тот надел свои полукруглые очки. – Я решила привезти его, а не сообщать данные по телефону. Подумала, что лучше вам увидеть это своими глазами.

Он нахмурился, словно с трудом разбирал текст на незнакомом языке.

– Что там? – спросил Бовуар, протягивая руку к документу.

Но Гамаш не отдал ему бумаги. Он продолжал изучать их, то переворачивая страницу, то возвращаясь назад. Наконец он обвел взглядом своих людей, его темно-карие глаза смотрели поверх очков недоуменно и озабоченно. Словно во сне, он передал бумаги Бовуару, тот схватил их и принялся читать.

– Да это же чушь какая-то, – выпалил он, пробежав глазами документ. – Бессмысленно. Кто проводил экспертизу? – Он посмотрел на подпись внизу и хмыкнул: – Ну, не знаю, наверно, он приболел.

– Я тоже так подумала, – сказала Лакост, наслаждаясь выражением на их лицах. У нее-то самой было полтора часа пути от Монреаля, чтобы подумать о полученных результатах. – Я попросила его перепроверить, поэтому так поздно и приехала.

Бумаги передавались из рук в руки. Последней их получила агент Николь.

В конце концов они вернулись к Гамашу, и тот положил их перед собой.

Комната погрузилась в молчание – все думали. В печке потрескивал огонек, булькал кофе, помещение наполнялось благоуханным ароматом. Лакост встала и налила себе чашку.

– Ну и что, по-вашему, это означает? – спросил ее Гамаш.

– Это означает, что Кри больше не грозит опасность.

– Продолжайте. – Он подался вперед, положив локти на стол.

– Это означает, что мы знаем, кто убил Л, и этот человек больше не угрожает Кри, – сказала Лакост.

Она чувствовала, что Гамаш согласен с ней и старается своим видом поддержать ее, а двое других совершенно сбиты с толку.

– О чем ты говоришь? – нетерпеливо спросил Бовуар. – Генетический анализ свидетельствует о том, что Л была матерью Си-Си? Так нам это уже известно по образцам крови, взятым при аутопсии. – Он постучал пальцем по данным экспертизы, лежащим перед Гамашем.

– Дело не в этом, – сказал Гамаш, отделяя один листок и передавая его Бовуару. – Вот что самое интересное.

Бовуар взял листок и снова прочел его. Это были результаты анализов по кулону. Кровь на кулоне с клекочущим орлом принадлежала Л. Но им это уже было известно. Он прочитал следующий абзац. Тот, в котором говорилось о крови на шнурке.

Кровь, конечно, та же. Бла-бла-бла. Тут он остановился. Кровь та же, но не та же. На шнурке была не кровь Л. Это была кровь Си-Си де Пуатье. Но как на шнурке оказалась кровь Си-Си?

Он взглянул на Гамаша. Тот прошел к своему столу, взял папку и принес ее на общий стол. Открыв папку, он прочитал несколько страниц, потом остановил себя и стал читать медленнее.

– Ты об этом говоришь? – Он протянул агенту Лакост отчет по аутопсии Си-Си.

Лакост прочитала абзац, отмеченный Гамашем, и, улыбнувшись, кивнула.

– Понятно. – Гамаш откинулся на спинку стула и вздохнул полной грудью: – Кри не угрожает опасность от человека, убившего Л, потому что этот человек уже мертв.

– Фотограф, – предположил Лемье.

– Нет, – ответила Лакост. – Си-Си де Пуатье. Она убила собственную мать. Только такая версия и имеет хоть какой-то смысл. Си-Си ухватила кулон на шее матери и сорвала его. От этого на шее Л сзади остался след. Но и на руке Си-Си тоже остался след. На ее ладони. Вы видели отчет по аутопсии Си-Си? Ладони ее были обожжены, но коронер упоминает еще об одном кожном повреждении ниже, частично зажившем. Си-Си убила свою мать, взяла кулон из руки убитой и выбросила в мусорное ведро в своем доме.

– Кто же тогда выбросил видеокассету и шар ли-бьен? – спросил Бовуар.

– Тоже Си-Си. На шаре найдены отпечатки пальцев трех разных людей – Питера и Клары Морроу, а также Си-Си.

– Но там и должны были обнаружиться ее отпечатки, – гнул свое Бовуар. – Это был ее шар. Никто другой его и не видел. Я уже не говорю о том, что не прикасался.

– Но если его кто-то украл, а потом выбросил, то были бы и другие отпечатки, – возразил Гамаш.

– Почему Си-Си выбросила шар ли-бьен? – спросил Лемье.