Смертельно безмолвна - 2

Дьюал Эшли

– О боги, – неожиданно взвывает Эбигейл и откидывает карандаш. Она стремительно

поворачивается к нам лицом и округляет огромные глаза. – Вы повторяете одно и то же. Я

серьезно, сколько вам лет? Может, прекратите вести себя, как дети?

Оторопело вскидываю брови и переспрашиваю:

– Что?

– Хэрри, Мэттью просто заботится о вас, поэтому и ведет себя, как ваш отец, а не как ваш

брат. Мэттью, Хэрри не маленький мальчик, за которым нужно носиться по пятам.

– Ты вроде

рисовала, – бросаю я, поджав губы.

– Что толку быть взрослыми, если вы все равно продолжаете ныть, как в яслях. – Эби тихо

вздыхает и спрыгивает со стула. Она скрещивает худощавые руки и неодобрительно покачивает

головой, словно оценивает нас с Хэйданом по десятибалльной шкале.

– Братья постоянно ссорятся, – оправдывается Хэрри, на что Эби закатывает глаза.

– Разве вы ссоритесь? Вы высасываете проблему из пальца, и знаете, почему? Просто вы

устали. Вам нужно отдохнуть. Человеческий мозг не способен адекватно обрабатывать

информацию, когда он перегружен. Поэтому возникает агрессия, сбои в нервной системе.

Отоспитесь и поговорите завтра. Я уверена, разговор пойдет иначе.

Эби вновь осматривает нас лазурными глазами, а затем уходит, не закрывая дверь.

– Ну, – Хэйдан чешет в затылке, смотря ей вслед, – это было странно.

– Весьма странно, – соглашаюсь я, впервые почувствовав себя отчитанным.

Собираюсь сказать Хэрри, что мы действительно перегнули палку, как вдруг дверь в

очередной раз открывается и Эбигейл возвращается в комнату. Она подпрыгивает ко мне, довольно прищурив глаза, и аккуратно касается ладошкой зудящей ключицы. Я слишком

высокий, ей приходится встать на носочки, чтобы дотянуться.

– Вам станет легче, – обещает она, смотря мне прямо в глаза, – я умею лечить.

– Прямо как Норин.

– Верно. Как она.

Присаживаюсь на корточки и смущенно кривлю губы. На девочке голубой свитер и короткие

джинсы. Выглядит она так невинно и хрупко, что становится страшно. Невольно я придерживаю

ее за локоть. Мне, правда, не по себе.

– Мне рассказали о твоих способностях, – признаюсь я, заговорчески приблизившись к

девочке, на что Эбигейл тут же стеснительно кривит губы. – Как ты поняла, что умеешь

контролировать силы других ведьм? Было трудно?

– Нет. Это получается само собой. Я просто вижу, что они могут, и копирую это.

– Звучит легко. – Улыбается Хэрри и присаживается на корточки рядом.

Ключица горит под ее пальцами, но я не обращаю внимания. Я заворожено слежу за

детскими глазами, которые пытливо изучают мои волосы, мой шрам. Эби шепчет:

– Когда-то давно я познакомилась с Евой. Она рисует будущее.

– Будущее?

Девочка кивает и продолжает тихим голосом:

– Она и меня научила

рисовать.

– Наверно, это очень интересно. – Отвечает Хэйдан, так как я до сих пор не знаю, что нужно

говорить, когда с тобой разговаривает десятилетний ребенок. Пусть она ведет себя, как будто ей

уже давно за пятнадцать, я вижу перед глазами коротышку со светлым каре.

– Я тоже видела будущее. Поэтому я вас узнала. Я видела вас, Мэттью. Вас и вашего брата.

Видела этот дом. Мы с папой неслучайно наткнулись на Джейсона. Я просто знала, когда он

будет нас искать, и куда нам нужно прийти.

Сосредоточенно хмурю лоб и поджимаю губы.

– Так ты знала, что приедешь в Астерию?

Эби кивает и опускает руку, а я неожиданно понимаю, что боль исчезла.

Собираюсь поблагодарить Эбигейл, но она неожиданно подается вперед.

– Я увидела, как вы плачете, – шепчет она мне на ухо, и внутри у меня все замерзает. Она

отстраняется, виновато хлопает густыми ресницами и отворачивается, словно боится, что я

разозлюсь. Но я не зол. Я растерян. Почему я плакал? Да и вообще, это невозможно.

– Эби, наш Мэтт не умеет плакать! – Звонким голосом протягивает Хэйдан, который стоял

достаточно близко, чтобы уловить ее шепот. – У него нет этих, как их там называют.

– Слезных желез? – В надежде спрашивает она, и брат кивает.

– Именно.

– Но так не бывает. Я читала, что они у всех есть.

– А у меня нет. – Вмешиваюсь я и криво улыбаюсь.

– Вы, правда, никогда не плачете?

– Правда. – Выпрямляюсь и прохожусь ладонью по макушке Эбигейл. – Спасибо, что

вылечила мою руку. Теперь можно отдохнуть.

Она кивает, а я медленным шагом покидаю комнату. По лицу непроизвольно плавает улыбка,

а внутри все застыло и окаменело. Слова Эби заставили меня задуматься. Я давно не плакал.

Только на похоронах матери, и я пообещал себе больше никогда не унижаться, не выставлять

чувства, не обнажать эмоции.

Что же заставит меня пойти против своих убеждений? Что меня сломает?

***

Проходит несколько дней. Я все-таки рассказываю Хэрри о том, что мы задумали с

Джейсоном. Ему идея не очень нравится, но он соглашается помочь, потому что теперь он со

мной постоянно соглашается. Даже когда я собираюсь выносить мусор, он вскакивает и

отнимает у меня пакеты. Наверно, пытается доказать, что он все еще в своем уме. Но, если

честно, выглядит это странно, и лишь заставляет меня усомниться в его здравомыслии.

Эбигейл и Дюк Роттер – абсолютно разные люди. Папаша пытается нажиться на том, что