Смерть
Шрифт:
Доминик берет ее стакан и пробует, затем его лицо бледнеет, и он пристально смотрит на Грейс.
— Блять.
Грейс хмурится, а через секунду ее глаза расширяются.
— Нет, я не беременна.
Сантьяго громко смеется.
— Вам никто не говорил, что прерванный половой акт не дает сто процентную гарантию?
— Заткнись, — бормочет Доминик, и черты его лица искажаются от беспокойства. — Вчера вечером тебе не понравился запах курицы. Ты беременна.
— О Боже, — хнычет Грейс. — Но мы же предохранялись.
Сантьяго
— Блять, — бормочет он, привлекая внимание Доминика и Грейс.
— Клянусь, я вас обоих отшлепаю, если выяснится, что ты обрюхатил мою сестру до свадьбы, — огрызается Грейс. — Лучше бы это была шутка.
У нас был бы шанс избежать неприятностей, если бы мы занимались сексом только один раз, но Сантьяго отымел меня по полной.
Я не чувствую себя беременной.
Но изменило бы это что-то, если бы я и правда была беременна?
Мой взгляд мечется между Сантьяго и Грейс, и, видя, что они смотрят на меня, я говорю:
— Откуда мне знать? У меня же над головой не мигает знак или что-то вроде того.
Раздается звонок в дверь, и Доминик встает.
— Никто никого не убьет, пока я не вернусь.
Сантьяго усмехается.
— Грейс слишком сильно любит меня.
— Можешь поблагодарить судьбу за это, — бормочет моя сестра.
На его лице появляется серьезное выражение, когда он встречается со мной взглядом.
— Я не против, если ты действительно беременна. Я люблю детей и с нетерпением жду, когда у нас появятся свои.
— Еще слишком рано говорить об этом, — отвечаю я. — Но если я беременна, то все в порядке.
Уголок его рта приподнимается в улыбке, и я вижу, что мысль о моей возможной беременности доставляет ему огромное удовольствие.
У меня в груди все трепещет от волнения, и я надеюсь, что это окажется правдой. Наверное, всему виной все эти разговоры о детях.
Официантка подает еду к столу, а Доминик забирает Кристиана, который лежит на кровати, установленной посреди гостиной.
Доминик возвращается и садится, и когда официантка заканчивает расставлять перед нами подносы с закусками, он говорит:
— Спасибо, Майя. Можешь идти.
— Приятного аппетита, — отвечает она перед уходом.
Доминик снова смотрит на Грейс, и она тут же хватает фрикадельку, бормоча:
— Перестань пялиться. Я буду жить в блаженном неведении, пока утренняя тошнота либо не даст о себе знать, либо не проявится вовсе. — Она отправляет фрикадельку в рот и бросает на Доминика взгляд, ясно говорящий ему оставить эту тему.
Не в силах сдержаться, я говорю:
— Думаю, было бы замечательно, если бы мы забеременели одновременно.
Лицо Грейс озаряется, и она кладет руку мне на плечо.
—
— Ну разумеется, а если я что-нибудь скажу, у меня будут неприятности, — бормочет Доминик.
Мы все заливаемся смехом, и пока едим, я кладу голову на плечо Сантьяго.
Глава 31
Сантьяго
СИАРА:
Будь осторожен и вернись ко мне целым и невредимым.
Я ухмыляюсь, прочитав сообщение, и набираю ответ.
Я:
Если меня ранят, ты поцелуешь меня, чтобы мне стало легче?
СИАРА:
Даже не шути об этом! Но да, поцелую.
— Ребята готовы, — бормочет Педро. — Убери телефон.
— Теперь ты знаешь, каково мне, когда ты сидишь и играешь в какую-нибудь дурацкую игру, — говорю я, выключая устройство, чтобы оно не отвлекало меня, когда начнется настоящее дерьмо.
Педро заводит двигатель и выезжает на дорогу, ведущую к холму, где стоит дом Хавьера Рохаса.
Я оставил Сиару с Астрид и пообещал вернуться домой в течение суток.
Проверяя ремни на бронежилете и магазин в автомате, я делаю глубокий вдох.
— Я становлюсь слишком старым для этого дерьма.
— Нет, не становишься, — отвечает Педро. — Просто, когда тебя кто-то ждет дома, все воспринимается иначе.
Когда мы оказываемся в нескольких ярдах от дома, он останавливает внедорожник, и мы выбираемся наружу как раз в тот момент, когда Эладио и Мигель запускают ракеты SM-2 из своего грузовика.
Сегодня я позволю этим двум мужчинам держаться в стороне.
Взрывы посылают в воздух волну энергии, после чего все мои люди направляются к особняку.
Переступая через обломки, я слышу, как колотится сердце. Вдруг из-за остатков будки охраны появляется первый солдат картеля и направляет на нас пистолет.
Я открываю огонь, изрешетив здание пулями, а затем приближаюсь к Педро, который идет чуть впереди меня.
Все мои чувства обострены, и я вижу, как мои люди перемещаются по территории, пока идет перестрелка.
Мы уже столько раз атаковали, что можем делать это с закрытыми глазами, но сегодняшняя операция – самая важная. Если я смогу прикончить Хавьера, это нанесет удар по картелю и даст нам несколько месяцев покоя, пока они будут пытаться восстановить свои позиции.
Это если какой-то другой ублюдок встанет во главе. После того, как я убил главаря картеля Мендоса, выжившие разбежались.
Мы с Педро открываем огонь по трем мужчинам, когда приближаемся к зияющей дыре в стене особняка, из которой валит дым.