Смерть как сон

Айлс Грег

– Это Эн Дигс, – сообщил Бакстер, – ее соседка по этажу.

Машина резко тронулась с места, но, проехав несколько метров, вдруг опять прижалась к тротуару. Эн Дигс вышла из нее и торопливо направилась обратно к подъезду, словно неожиданно вспомнила, что позабыла дома нечто нужное. Не прошло и минуты, как она вновь появилась, села в машину и благополучно уехала.

– А вот это была уже Талия Лаво… – мрачно сообщил Бакстер.

– Она подговорила соседку? Невероятно! – прошептал Джон.

– Лаво ждала в подъезде. Им даже не пришлось меняться

одеждой. Достаточно было передать лишь шляпу и зонтик. В итоге Лаво сбежала, а Дигс еще какое-то время посидела в ее квартире и посмотрела телевизор.

– Но зачем? Зачем она так поступила? – воскликнула я.

Снова обернулось несколько людей. Очевидно, в этом зале было не принято повышать голос.

– Накануне вечером Лаво позвонила одной своей подружке из университета и договорилась встретиться в одиннадцать. Подружка живет на Лейк-авеню, на границе Нового Орлеана и округа Джефферсон. Когда Лаво не объявилась и к полуночи, подружка позвонила в полицию, а те уже нам.

– Подружка рассказала, что ждала Лаво на чай. Эдакие женские посиделки, – заметил Ленц. – Но одним чаем, боюсь, дело у них не ограничилось бы. Полагаю, Лаво обманула нас специально, чтобы прикрыть свою подружку.

– Не обязательно, – возразил Джон. – Лаво могла быть связной у художника. Визит Джордан и ее вопросы могли напугать Талию до такой степени, что она наплевала на осторожность. Она могла нарочно договориться о свидании с той женщиной, чтобы это выглядело ее прикрытием и мы подумали, будто ее похитили.

Бакстер хотел что-то сказать, но я его опередила:

– Пока вы не возьмете в свою команду хотя бы одну женщину, так и будете пугать друг друга детскими страшилками и не видеть очевидного!

– Не понял? – удивился Ленц.

– Как все мужчины, вы склонны раздувать из мухи слона. Заработались, черт бы вас побрал, и городите всякую чушь! Я возвращаюсь в отель. А вам говорю: пока вы городите свои версии – одна бредовее другой, – вы Талию Лаво не найдете.

– Джон, – сказал Бакстер, – это не догадки Артура, а утверждение. Лаво обманула нас ради того только, чтобы прикрыть свою подружку. У них были серьезные отношения, и довольно длительные. Нам удалось выяснить, что эта подружка тщательно скрывала свою сексуальную ориентацию. И только страх за Лаво заставил ее открыться. Она, кстати, обеспечит Талию железным алиби не только на день похищения женщины с автостоянки перед магазином «У Дориньяка», но еще по крайней мере на пять других дат.

Слезы внезапно выступили у меня на глазах, и предательски задрожал подбородок. Я зажмурилась, пытаясь справиться с собой.

– Хорошо, прости… – тихо проговорил Джон. – Я всегда готов предполагать худшее. Это многолетняя привычка, от которой мне уже не избавиться.

– А ты постарайся…

Бакстер и Ленц молча наблюдали за этой сценой, пораженные то ли моими слезами, то ли словами, обращенными к Кайсеру…

– Хорошо, – проговорил он.

– Я, пожалуй, пойду.

Голос Бакстера настиг меня у самых дверей:

– А

что бы вы сделали, Джордан? На нашем месте?

Я будто запнулась. Обернулась к ним, но назад не пошла.

– Предположила бы самое очевидное. Один из наших подозреваемых преследует Талию с самого начала. Наш визит выбил его из колеи, заставил сорваться. Он теперь знает, что его разоблачение – лишь вопрос времени. Понимает, что терять ему нечего. И решает на прощание исполнить свои давние желания в отношении Талии.

– Мы следим за всеми троими, – возразил Ленц. – Круглосуточно.

– За Талией вы тоже следили.

Бакстер вздохнул.

– Фрэнк Смит находился в ресторане в тот момент, когда Талия вышла из подъезда. И еще долго там просидел. Это не он.

– Уитон? Гейнс?

– Гейнс заперся в своей хибаре на Фререт-стрит. Кстати, наши эксперты облазили весь его фургон сверху донизу и ничего не нашли. Ни крови, ни волос – ничего. Такое ощущение, что фургон только что привезли из химчистки.

Джон прищелкнул языком, словно говоря: «Это свидетельствует не в его пользу».

– А Уитон? – спросила я.

– Уитон дни напролет проводит со своей картиной, безвылазно торчит в университетской галерее.

– Кстати, а как с моей теорией естественного освещения? Вы уже провели аэрофотосъемку всех подходящих садов и двориков в городе?

– У нас возникли с этим объективные сложности, – покачал головой Бакстер. – Площадь города превышает двести квадратных миль. Домик художника или убийцы может находиться где угодно. Его могли оформить на подставных лиц. Даже если мы найдем подходящий сад, нам вряд ли удастся повесить его на одного из наших подозреваемых.

– Художник не станет уезжать далеко всякий раз, когда ему захочется написать новую картину из серии. Человеку несвойственно взваливать на себя лишний труд и неудобства. Отвести подозрения от собственного жилья – это да. Но забираться слишком уж далеко от него – вряд ли.

– А ведь верно! – подал голос долго молчавший Ленц. – Браво, Джордан.

– Уитон и Гейнс живут поблизости от университета. Фрэнк Смит – на окраине Французского квартала. Почему бы не провести аэрофотосъемку этих мест и прилегающих окрестностей? И захватить попутно проспект Садов. Получив на руки гору снимков, мы их отсортируем, выделив неприметные, обнесенные стенами дворики и сады, где художник вполне мог бы создать все эти картины, не испытывая недостатка в естественном свете.

– Гляньте на Новый Орлеан с вертолета, – посоветовал мне Бакстер. – Хоть разок. Здесь такая буйная растительность, что вы и половины города не рассмотрите из-за густых крон.

– Господи, тогда обзаведитесь планами архитектурной застройки города! – воскликнула я. – Перетрясите все бумаги о собственности! Наверняка обнаружится ниточка, которая приведет нас к одному из подозреваемых!

Бакстер окинул суровым взглядом зал, и несколько любопытных голов мгновенно спрятались за мониторами компьютеров.