Смерть и солнце
Шрифт:
– Золото высокой пробы, но довольно тусклое. На внешней стороне кольца царапины. Камень, конечно, крупный, но, по-моему, не очень чистый. Разрешите вынуть его из оправы и взглянуть на свет?
– спросил Арно, уже вытаскивая из своего кошелька миниатюрные щипцы.
Стерпеть такое надругательство над перстнем древних королей было немыслимо.
– Не разрешаю!
– рявкнул Льюберт. Он был готов отнять у Диведа кольцо и вытолкать ростовщика взашей, махнув рукой на сделку. Как ни странно, выручил его Пастух.
– Царапины, оправа… Бросьте заговаривать нам зубы, мэтр. Вы прекрасно знаете, что
Слегка опешив от подобного напора, ювелир кивнул.
– Согласен, разумеется. Могу оставить вам задаток, а сам вернусь в мастерскую за деньгами.
Пастух даже бровью не повел.
– Исключено. Либо платите полную стоимость сейчас же, либо сделка отменяется.
Арно взглянул на энонийца с изумлением.
– Вы же не думаете, что я ношу при себе такую сумму золотом?..
Рикс отвернулся от Арно, так, что его лицо мог видеть только Льюберт, и выразительно закатил глаза. По видимому, это должно было означать, что Дивед врет, как сивый мерин. Дарнторн понял, что настала его очередь.
– Ну что ж, раз вы не взяли с собой денег, я найду другого покупателя, - высокомерно сказал он, копируя презрительные интонации Бейнора Дарнторна.
Энониец оказался кругом прав. Как только речь зашла об отмене сделки, ростовщик мгновенно пошел на попятную.
– Возможно, я смогу набрать нужную сумму… Но к чему такая спешка?
– А вот это, мэтр, вас уже определенно не касается, - надменно сказал Льюберт. И тут же почувствовал, что допустил ошибку. Эта отповедь должна была лишь утвердить Диведа в мысли, что тут что-нибудь нечисто. Хотя, конечно, никакой другой ответ тоже не спас бы положение. Когда кто-нибудь продает фамильный перстень, то яснее ясного, что этот человек либо находится на грани разорения, либо решил удариться в бега.
Ювелир, конечно, тут же замахал руками, заверяя покупателя, что он не хотел лезть в чужие тайны, и что он всю свою жизнь следовал правилу "меньше знаешь - крепче спишь". Слушая ростовщика, Льюс окончательно уверился, что Дивед продаст их со всеми потрохами, едва выйдет из гостиницы. Было совершенно непонятно, на что в данном случае надеялся "дан-Энрикс". В конце концов, даже Пастух, при всей своей наивности, не мог всерьез рассчитывать, что человеку с такой рожей можно доверять.
Дивед тем временем выкладывал на стол монеты из своего поясного кошелька и составлял из них ровные столбики по десять.
– Одиннадцать полумесяцев, шесть ауреусов и еще шесть… семь ассов, - сказал Арно Дивед.
– Всего, стало быть, пять тысяч. Можете пересчитать.
Крикс небрежно отмахнулся.
– Я и так все видел.
– Значит, вы довольны?
– Не совсем… Как только вы отсюда выйдете, вы сразу же помчитесь к лорду Аденору - доносить ему о том, что только что купили перстень Дарнторна. И не делайте такое удивленное лицо, меня вы этим не обманете. Вся городская стража знает, что вы служите Ральгерду Аденору и шпионите за всеми, кто ведет с вами дела. И как нам теперь быть, мэтр Арно?..
Ювелир открыл рот, но не сказал ни слова - так и стоял, нелепо шевеля губами. Впрочем, энониец явно и не ждал какого-то ответа.
– Думаю, что самым лучшим будет задержать
– И предупреждаю: если вы решите поднять крик, мы вынуждены будем обойтись с вами без всяких церемоний.
– Это что, разбой?..
– прошипел побелевший то ли от испуга, то ли от негодования Арно.
Крикс пожал плечами.
– Ну, так-то уж зачем? Разбоем это было бы, если бы мы просто забрали ваши деньги, а мы оставляем вам кольцо, цена которого по меньшей мере вдвое больше ваших пяти тысяч. Думаю, что вы внакладе не останетесь.
Дивед с бешенством смотрел на Рикса. Судя по его лицу, слова южанина его отнюдь не убедили. Льюса, впрочем, тоже. С его точки зрения, разумнее всего было прикончить Диведа, оставив себе и кольцо, и деньги. Если вспомнить, кем был этот ювелир, такой поступок даже можно было бы считать хорошим делом.
К сожалению, не приходилось сомневаться, что южанин будет против.
Обращаясь к Диведу, Пастух распорядился:
– Cядьте в это кресло и молчите. Я сейчас найду какую-нибудь подходящую веревку. Льюберт, нож все еще у тебя? Если заметишь, что он собирается кричать…
– Можешь не беспокоиться, - кивнул Дарнторн, придвинувшись поближе к ювелиру. К большому удовольствию Дарнторна, глаз Арно заметно дернулся.
– Вы не посмеете!
– тихонько взвизгнул он.
– Я - может быть. А вот Дарнторну уже нечего терять, - сказал "дан-Энрикс" почти весело, сдирая балдахин с кровати и разматывая шнур, державший занавеску.
– Садитесь, мэтр, ну же!…
Пыхтя от злости, Арно Дивед сел - и через несколько секунд оказался крепко привязанным к своему креслу. Шея и лицо ростовщика побагровели до свекольного оттенка. Льюберту подумалось, что эдак он, пожалуй, задохнется - чтобы перестраховаться, энониец запихал в рот Диведу чуть ли не половину занавески - но никакой жалости к Арно не испытал. Должно быть, Крикс прочел все эти мысли на его лице, поскольку он понимающе усмехнулся углом рта.
– Сказать по правде, я уже давно мечтал сделать с ним что-нибудь подобное, - признался энониец доверительно. И, обернувшись к Диведу, насмешливо добавил - Не расстраивайтесь, мэтр! Мы оплатили эту комнату на сутки, так что, в самом худшем случае, вас найдут завтра утром.
Льюберт незаметно покачал головой. Крикс мог говорить о своих отношениях с сеньором что угодно, но иногда он был точной копией мессера Ирема.
И все же было непонятно, с какой стати Крикс так разошелся. Неужели он решил, что ему уже нечего терять?.. Льюберт с сомнением взглянул на энонийца. На что он рассчитывает и как собирается выкручиваться из той ситуации, в которую ввязался?
– Помоги мне его обыскать, - попросил Крикс, обшаривая карманы ювелира. Льюберт подавил желание протереть глаза. Раньше он не смог бы представить себе Пастуха, занимающегося настолько неблаговидным делом.
– Ты что, действительно намерен его обокрасть?..
– осведомился он, но все же подошел к привязанному пленнику и стал отстегивать от его пояса вместительную кожаную сумку, заменявшую ростовщику кошель.
– Не совсем так… Я хочу убедиться в том, что он не носит с собой какую-нибудь дрянь, которую не стоит оставлять в его руках. Считай, что это война и что мы взяли его в плен.