Смерть и солнце

Рэйда Линн

– Ты в своем уме?.. Мелес в трех днях пути отсюда, - мрачно сказал Льюс.

– Зато Адельстан - в одном шаге, если будешь слишком много думать о своих удобствах.

Дарнторн хмыкнул, но в бутылку лезть не стал и даже, кажется, мысленно согласился с его аргументами - во всяком случае, пошел он именно в ту сторону, которую указал Рикс. Пройдя шагов пятнадцать, Льюс замедлил шаг и обернулся.

– Прощай, Пастух! Передавай поклон мессеру Ирему.

– Удачи, - лаконично отозвался Крикс, решив не уточнять, что с коадъютором он не увидится - во всяком случае, всячески постарается этого избежать.

О том, что ему делать дальше, Крикс имел довольно приблизительное представление. Правда о том, как он пошел против Валларикса

и Ордена, обязательно выплывет наружу, так что оставаться в городе немыслимо. Но и уехать, не увидевшись перед этим с Лейдой, было выше его сил. Когда "дан-Энрикс" вспоминал об их последнем разговоре, ворочаясь без сна в своей каморке в Адельстане, многое начинало видеться ему в совершенно новом свете. Он вспоминал помолвку Лейды с Альверином, ее разрыв с семьей, подпорченную репутацию… выходило, что ради любви к нему она пожертвовала всем, что составляло ее жизнь, а он этого даже не заметил. Точнее было бы сказать - он принимал это как должное. Это тянулось целый год, и Лейда никогда - ни словом, ни даже намеком - не дала "дан-Энриксу" понять, что ее нынешнее положение может ее не устраивать. Но нет ничего удивительного в том, что его поглощенность собственными делами стала ее возмущать.

Надеясь помириться с Лейдой, Крикс два раза приходил во дворец и просил ее о встрече. Оба раза она через Тилле отвечала, что не может с ним увидеться. Но в этот раз все будет по-другому. Он пришел сюда, чтобы поговорить, и не уйдет, пока Лейда не согласится его выслушать. К Морскому змею клятвы и пустую осторожность! Все равно он наломал уже столько дров, что от еще одной ошибки хуже уже никому не станет. Прежде, чем убраться из Адели, он расскажет ей всю правду о Галарре и наследстве Альдов - а там будь, что будет. Правда, оставался риск, что Лейда не поверит ему или решит, что он окончательно сошел с ума, но это Рикса не пугало. В самом крайнем случае, он отведет ее в подземный зал с Мечом и предъявит ей наследство Альдов, так сказать, "вживую".

Ради того, чтобы увидеть Лейду, он не только возвратился в город, но осмелился даже проникнуть во дворец. Но там "дан-Энрикса" подстерегало новое разочарование. В комнате Лейды было пусто. Это могло означать только одно - что она ночевала у принцессы. Лейда как-то раз обмолвилась, что они иногда засиживаются допоздна с вином и островными сладостями, сидя у камина и читая книги, а потом вдвоем устраиваются на огромной кровати и по нескольку часов болтают в темноте. О чем именно они беседуют, Лейда не говорила, но "дан-Энрикс" подозревал, что значительная часть этих разговоров посвящена им с Марком. Он почти жалел, что никогда не сможет этого услышать.

Сейчас Лейда и Элиссив, вероятно, уже спят. Только бы ни одна из них не испугалась и не успела кликнуть стражу, иначе трагические события последних дней закончатся дурацким фарсом в духе ярмарочных кукольных комедий. Государственный преступник, отпустивший Льюберта Дарнторна, пойман среди ночи в комнатах наследницы… И смех, и слезы.

В спальню Лисси Крикс проник через окно, словно какой-то вор. Из потайного коридора энониец выбрался на галерее Славы, с ног до головы покрытый пылью и клочками паутины - тайными ходами пользовались редко, а уж убираться там и вовсе было некому, поскольку слуги о них ничего не знали. Левая часть галереи Славы, выходившая наружу, была полностью открытой, и вокруг белевших в темноте мраморных полководцев вовсю гулял пронзительный осенний ветер. "Дан-Энрикс", последние полчаса дышавший в четверть легких, наконец-то вдохнул полной грудью. После душного, спертого воздуха в секретном коридоре это показалось настоящим наслаждением. С галереи Славы можно было спуститься на плоскую крышу правого крыла, где находились комнаты Элиссив. А уже оттуда перебраться на балкон наследницы. В принципе ничего невыполнимого в такой задаче не было - Элиссив еще много лет назад продемонстрировала ему этот трюк, неоднократно позволявший ей морочить леди Лэнгдем и других "наседок".

Благо Альды, создававшие дворец, имели ценную привычку украшать свои постройки барельефами, кариатидами и целыми каскадами каменных кружев, позволяющими при известной ловкости воспользоваться всеми этими архитектурными излишествами в своих целях. Например, затем, чтобы залезть на крышу или же, наоборот, спуститься вниз.

Правда, наследнице Валларикса наверняка не приходилось проделывать ничего подобного темной - глаз выколи - осенней ночью, когда мрамор стал сырым и скользким от недавно выпавшего снега. Энониец не боялся высоты, а уж по Разделительной стене и вовсе мог ходить, как по обычной улице, но при мысли о предстоящем ему испытании рука невольно потянулась к полотняному мешочку с зернами люцера. Та бесшабашная ловкость, которую мог дать люцер, сейчас была бы очень кстати. Энониец почти убедил себя, что лучше уж прибегнуть к зернам еще раз, чем сорваться в темноте с огромной высоты, но потом вспомнил о судьбе сидевших в Адельстане заговорщиков и, стиснув зубы, полез так, стараясь не смотреть на темную зияющую пустоту внизу. Правда, южанин точно знал, что никакой пропасти там нет, а есть четыре этажа и каменный мощеный двор, но бодрости такая мысль не прибавляла.

Когда энониец все же оказался на балконе, ноги у него дрожали, руки были стерты в кровь, а нижняя рубашка на боку промокла и противно липла к телу. Видимо, фэйрова рана снова кровоточила, но выяснить, насколько серьезно его положение, дан-Энрикс не мог - для этого пришлось бы снять дублет и размотать повязку.

Ничего, как-нибудь обойдется…

Несколько минут он безуспешно пытался открыть ставни на одном из окон спальни. Потом махнул на все рукой и постучал в них костяшками пальцев. Сперва осторожно, а потом уже сильнее. Девушки, по-видимому, спали крепко. Наконец, ему послышалось, что к окну кто-то подошел.

Еще одно мгновение - и ставень в самом деле приоткрылся. За окном смутно белела белая сорочка.

Крикс тяжело вздохнул, узнав наследницу. Все-таки в некотором отношении дочь императора совсем не изменилась с того дня, как они встретились в садах Лаконской академии. Лорд Ирем был бы в ярости, узнай он о такой беспечности принцессы. Среди ночи кто-то скребется в ставни с противоположной стороны - и что же делает Элиссив? Зовет гвардейцев и приказывает им проверить, что случилось? Или, на худой конец, хотя бы будит своих служанок, спящих в смежных комнатах? Да ничего подобного, она просто подходит к окну и отпирает ставни, чтобы посмотреть, кто ее разбудил. …Или все дело в том, что Марк Этайн тоже ходил сюда таким же способом? Хотя представить, чтобы побратим карабкался по крышам, было совершенно невозможно.

Увидев "дан-Энрикса", Элиссив вздрогнула от удивления.

– Рик?! Что ты здесь делаешь?..
– спросила она. И, верная своим привычкам, тут же задала совсем другой вопрос.
– Ты в курсе, что тебя все ищут?

– Да, - кивнул "дан-Энрикс".
– Честное слово, я все тебе объясню, только сначала мне нужно поговорить с Лейдой.

– Лейды здесь нет, - ответила принцесса, чуть помедлив.

– Нет?
– эхом повторил "дан-Энрикс", почувствовав себя жестоко обманутым. Столько усилий для того, чтобы сюда забраться, а теперь выходит, что все зря.
– Где же она тогда?

Элиссив отступила от окна на шаг и шире распахнула ставень.

– Залезай, - велела она юноше.
– Не можем же мы разговаривать через окно… И закрой ставни, дует просто зверски… С чего ты решил, что Лейда у меня?

– Сначала я зашел к ней в комнату и увидел, что ее там нет, - сказал "дан-Энрикс", перелезая через подоконник.
– Тогда я и подумал - вдруг вы засиделись у тебя и легли спать вдвоем.

– Угу. И после этого ты ни нашел ничего лучшего, чем самому прийти сюда?

– Лисси, пожалуйста!.. Я представляю, что ты сейчас думаешь. Но мне и правда очень нужно с ней поговорить. Если она не здесь, то где ее искать?