«СМЕРШ»: операции и исполнители
Шрифт:
В процессе следствия Свальский дал исчерпывающие показания, и поэтому его рацию включили в игру, начав с посылки радиограммы из Новосибирска.
Одной из первых была следующая «депеша»:
«Доктору. Прибыл в назначенное место. Все нормально. С большими трудностями нашел временную удобную квартиру. Оформился на работу в транспортную организацию. Сотый».
Для создания видимости активной практической деятельности ему стали передавать сведения, содержащие незначительную информацию о промышленных объектах оборонного значения и железнодорожном транспорте, а также подготовили сообщение о привлечении к разведывательной
Эту «информацию» противник принял за достоверную и дал положительную оценку действиям Свальского:
«Сотому. Получил все ваши радиограммы. Поздравляю с успехами в работе и желаю всего наилучшего. Подробности по 153 — важные. Приветствую. Ваш Доктор».
После это советская контрразведка, не прекращая обмен информацией, провела комбинацию по вызову курьера, направив 4 мая 1943 года радиограмму:
«Доктору. Сейчас невозможно регулярно поддерживать радиосвязь. Всегда приходится опасаться соседей. Избежать этого можно покупкой домика под видом аренды, что можно сделать через знакомую. Требуются только средства. Сообщите ваше мнение. Сотый».
12 мая 1943 года центр ответил:
«Сотому. Относительно покупки дома под видом аренды согласны. Какие средства вам нужны? Какой способ передачи предлагаете? Доктор».
29 мая 1943 года было послано сообщение:
«Доктору. Покупка дома юридически будет оформлена как аренда на год за тридцать тысяч рублей. Фактически потребуется уплатить хозяину двести пятьдесят тысяч, учитывая также расходы, связанные с работой. Кроме того, желательно получить дамские золотые часики, несколько пар чулок, туфли, а также различные бланки военных и гражданских документов. Место доставки — Томск по первому варианту. Сотый».
Согласно инструкциям, данным Свальскому его руководством из абвера, встреча с курьером по первому варианту должна была произойти на центральном почтамте Томска в 20 часов по московскому времени у окна выдачи корреспонденции до востребования. На этом месте прибывший курьер должен был что-нибудь писать карандашом. К нему подойдет Свальский, попросит карандаш, начнет писать и сразу же карандаш сломает, затем очинит его и возвратит обратно. Курьер в это время опознает Свальского. Затем отведет его в сторону и начнет деловой разговор. «Доктор», согласившись в принципе с предложенным вариантом встречи, изменил Томск на Новосибирск.
С мая по сентябрь 1943 года одновременно с переговорами о посылке помощи советская контрразведка продолжала передавать информацию о работе железнодорожного узла и формировании частей Красной Армии в Новосибирске. Однако разведцентр настаивал на иной информации. Из четырех полученных от противника за этот период радиограмм в двух запрашивались данные об авиационном заводе № 153, о точном его расположении, приданных ему аэродромах, типах самолетов, фамилиях главного конструктора и директора завода. Уклоняясь от выполнения полученного задания, советская контрразведка продолжала легендировать трудности в работе Свальского и в категорической форме требовала ускорить оказание помощи:
«Доктору. Я удивлен тем, что моя просьба о помощи вами либо откладывается на неопределенный срок, либо — забыта. Я не в силах создать безопасные условия работы. Совершенно категорически заявляю, что, если в ближайшее время помощь не придет, работу буду вынужден совершенно прекратить,
Пытаясь успокоить агента, разведцентр несколько раз передал, что помощь задерживается из-за плохой погоды, а 6 февраля 1944 года сообщил:
«Сотому. Первый вариант состоится от 3 до 11 февраля. Ваш знакомый уехал 24 января. Сердечный привет. Ваш Доктор».
И действительно, 24 января 1944 года в районе станции Занозная Московско-Киевской железной дороги был сброшен на парашюте некто Дмитрий Соколов, бывший командир противотанкового взвода стрелкового полка Красной Армии. Ему удалось добраться до Новосибирска и выйти на связь со Свальским, но в момент передачи пакета вновь прибывший гость был арестован. У него обнаружили 375 тысяч рублей, золотые часы, новые шифры для работы. Одновременно с передачей посылки он должен был информировать Свальского о намерении разведцентра использовать его мощную радиостанцию в качестве промежуточного радиоцентра для поддержания связи с агентами, действующими в советском тылу и снабженными рациями более ограниченного радиуса действия, а также передать Свальскому устную инструкцию о порядке работы с указанными корреспондентами. Необходимые радиоданные по связи с ними разведывательный центр обещал передать дополнительно в ближайшее время.
Для поездки до Новосибирска Соколов имел фиктивные документы на имя Самойлова, начальника артиллерии 681-го артиллерийского полка 137-ой Смоленской стрелковой дивизии, командированного штабом в Новосибирское артиллерийское училище для прохождения дальнейшей службы. А для возвращения Соколова снабдили документами, выданными 35-м запасным артиллерийским полком. Кроме документов, Соколов получил двадцать пять тысяч рублей, орден Красного Знамени, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», пистолет системы ТТ. Деньги для передачи Свальскому были опечатаны в пакете с надписью: «№ 0316. Совершенно секретно. Начальник штаба Сибирского военного округа».
Для подтверждения и подкрепления этой легенды Соколова снабдили удостоверением о том, что ему попутно приказано доставить начальнику штаба Сибирского военного округа пакет № 0316: После выполнения задания Соколов должен был вернуться в разведцентр.
Возвращение Соколова за линию фронта было бы наиболее надежным закреплением авторитета «Фисгармонии». Кроме того, осуществление этой комбинации позволило бы внедрить доверенное лицо советской разведки в разведывательные структуры противника. Однако Соколов наотрез отказался сотрудничать с чекистами (не помогли ни уговоры, ни угрозы). Но, к несчастью немецких разведчиков, у Соколова оказался… брат-близнец, служивший в одной из нестроевых частей во Владивостоке. Существовало лишь одно «но». Во время службы в действующей армии и участия в боевых действиях брат Соколова был контужен и заикался.
Пришлось срочно отбить депешу:
«Доктору. 10 апреля ко мне на квартиру неожиданно явился Анатолий и рассказал, что 8 марта при возвращении к вам на станции Гусино он попал под бомбежку, был сильно контужен и отправлен в госпиталь в город Барнаул Алтайского края. Из госпиталя выписан неделю назад. По состоянию здоровья ему предоставили три месяца отпуска. На вид он очень бледный и худой. При первой же возможности снова отправится к вам. Привет. Сотый».
Так было выиграно время для тщательной подготовки «двойника». В начале июня 1944 года он перешел линию фронта.