Смена
Шрифт:
Я стиснула зубы, прикусив нижнюю губу так, чтобы только сдержать себя и не наговорить ему при людях каких-нибудь безрассудств, которых у меня на языке в данный момент крутилось великое множество. Александр явно сейчас прикалывался надо мной и мстил за группенфюрера и прочего, что я ему наболтала до обеда.
– Свет. – словно сговорившись с ним, поддержала его худрук. – Видишь, и публика хочет, чтобы ты раскрепостилась и спела, как следует.
Я закипала, как чайник на газовой плите, ещё чуть-чуть и свисток засвистит «ту-ту», но взяла себя в руки и начала считать шёпотом: один, два,
– Хорошо. Я попробую.
Худрук кивнула и снова заиграла.
Я набрала побольше воздуха в грудь, вспомнила одну из любовных линий книги, которую недавно прочитала, и попыталась перенести отношения героев в этот актовый зал.
Я запела со всем чувством, которое могла на данный момент передать, специально повернувшись лицом к залу так, чтобы смотреть в глаза этому Сашке. Но смотрела я не сколько на него, сколько сквозь, представляя своих героев. Такому приёму меня научила Ирина Николаевна, чтобы я не боялась смотреть в зал, но в тот момент видеть не лица конкретных людей, а что-то своё.
И вся планета распахнулась для меня!
И эта радость, будто солнце, не остынет!
Не сможешь ты уйти от этого огня!
Не спрячешься, не скроешься – любовь тебя настигнет! ....
Во время исполнения песни я настолько зашлась, что начала активно жестикулировать руками, пытаясь, видимо, взлететь вместе с песней куда-то в высь. С военными песнями я входила в образ гораздо быстрее, поскольку книги о войне и фильмы у меня вызывали слёзы на раз-два, но про любовь так выходило не всегда. Когда я запела, Сашка моментально перестал ухмыляться, нервно заёрзал в кресле, а потом сидел, как вкопанный, и слушал, практически не шелохнувшись, всю песню до конца.
Музыка доиграла. Для пущей важности я ещё и поклонилась публике. Снова раздались аплодисменты. Я повернулась к худруку: на её глазах стояли слёзы.
– Света… Света-а-а!!! – она пальцами смахивала слезинки, которые предательски выступили на её глазах. – Ну ведь можешь, когда захочешь! Можешь же!
– Наверное… – пожала плечами я.
Ирка-хористка вздыхала рядом пуще прежнего, окончательно понимая, что петь сольно её никто на сцену уже точно не выпустит. Женщина-худрук ещё раз меня похвалила и велела завтра на репетицию явиться сразу же после завтрака.
Только я спустилась вниз, как на меня мгновенно налетела Жанка, сбивая с ног.
– Светка-а… Чума! – тараторила она, повиснув практически на моей шее. – Ничёсе ты поёшь?! – с завистью, но не зло сказала подружка. – Обалдеть! – потом немного подумала и спросила. – А что ты с вожатым нашим уже повздорила что-ли?
«Ну точно… – сделала вывод я. – Жанка – это точно тётя Шура».
– Есть такое. – я вкратце полушёпотом передала наш с Александром послезаездный разговор.
– Ну и ну… – не унималась она. – Вот оно что! Теперь будете взаимно стрелы друг в друга пускать всю смену?
– Да нужен он мне… – брякнула я, чтобы не продолжать этот бессмысленный разговор, но Жанке, видимо, было там конкретно намазано.
– Све-ет… –
– Жан, ну я тоже на него смотрела, чтобы позлить. Он думал, что я не смогу спеть, как надо. Да сейча-ас…– парировала я.
– Нет… Нет… Нет… – затараторила она. – Я про другую песню, про первую. Там, где земля опустела без тебя… и…
– Да ну тебя…
– Правда, правда… Я в таких вещах знаю толк. Глаз у меня намётан. – и она мне подмигнула.
– Да иди ты, Жанка. – пошутила я. – Тебе кажется.
Но Жанна стояла на своём, как упрямый осёл.
– Нет! – она топнула ногой. – Время покажет, Светка, как я была права. – и быстро переключилась на другую тему.
Мы вышли из дома культуры и под ручку пошли к нашему домику.
Глава 4
Первая дискотека
Огни погаснут, но под вечер
Опять зажгутся фонари…
– Мы идём на дискотеку, а, Светка? – прощебетала Жанна возле моего уха, когда часы показывали почти половину восьмого вечера.
– А у меня есть выбор? – усмехнулась я. – Иду…
Дискотеку организовали на самой большой площадке лагеря, где до этого уже была установлена сцена под открытым небом для завтрашнего открытия. От наших домиков до неё было минут пять очень бодрой ходьбы. Танцевать я, честно говоря, абсолютно не умела. Да и когда, впрочем, было этому всему учиться?! В школе на наших самодеятельных праздниках и вечеринках никто толком не танцевал, а те дрыганья и нервные подёргивания телом, которые мы больше по приколу вытворяли на днях рождениях своих друзей и подружек, танцами можно было назвать с очень большой натяжкой. Но идти сегодня хотелось. Правда, из чистого любопытства.
– Только, Жан. – сказала я вслух, предупредив её сразу. – Я не умею танцевать и, наверное, не буду.
– Будто я умею!? – фыркнула в ответ подружка и, вытащив из-под кровати свою сумку, начала в ней активно искать наряд на грядущий вечер. – А ты в чём идёшь, Светик? – поинтересовалась она, расстёгивая верхнее отделение чемодана.
– Не знаю даже… – призадумалась я. – Могу в принципе в том же самом, что и сейчас. Шорты вполне себе нормальные и …
– Не… – перебила меня Жанка. – Майка твоя натуральная спортивка. Может, есть что-то более нарядное, Све-ет? Ну или платье какое, сарафан там… Давай подумай.
Тем временем она вытащила из своей сумки светло-синий джинсовый комбинезон с короткими шортами и, резко встряхнув его, продемонстрировала мне.
– Ну как? – спросила девушка, явно ожидая моего одобрительного слова. – Пойдёт? Вроде… – она повертела его в руках. – Не помялся ещё.
Я взглянула на него и ответила:
– Да отлично, Жан. А у меня, между прочим… – вспомнила я. – Есть чёрный топ с пайетками на тонких бретельках и…
– Точно! Точно! – протараторила она, попутно стягивая с себя шорты, футболку и облачаясь в свой джинсовый комбез.