Смена
Шрифт:
Беседка находилась в тени деревьев возле небольшой площадки с лавочками, а рядом приятно журчал искусственный водопадик, обрамлённый разноцветными камнями. Директриса Тамара Леонидовна, так её звали, сидела в беседке, обмахивалась веером и заодно давала указания какому-то мужчине в рабочей спецовке. На первый взгляд ей можно было дать лет 50-55, полновата, широкоплеча в белой смешной панаме на голове. Дама-директор настолько была увлечена раздачей указаний работнику, что не заметила, как мы подошли. Отцу пришлось несколько раз кашлянуть, чтобы она обратила на нас, наконец, своё директорское
– Ой, а вы ко мне? – спросила она и картинно улыбнулась, продолжая активно махать веером возле своего крупного лица.
– Да, мы на смену приехали. – ответил отец. – Вот дочь привёз. По дороге авария была, простояли в пробке, так что…
– Ай-я-яй… – перебила она его. – Там, надеюсь, без крови обошлось? – с любопытством спросила она. – Никто не пострадал? – и начала расспрашивать его про аварию.
Отец вкратце рассказал ей, что было, да как и поспешил ретироваться от этой назойливой, как нам обоим показалось, дамы.
– Тамара Леонидовна, вы извините, конечно, но мне ещё за руль садиться и до дома ехать по этой жаре. – оправдывался он. – Дочку оставляю, все справки у нас есть, так что будьте здоровы и до свидания!
Мы обнялись, и отец ушёл. Директорша сидела и минут десять тщательно изучала мои документы.
– Иди посиди на лавочке, девочка. – приказала она.
Я села на лавочку и от скуки начала активно болтать ногами, которые за пять часов в машине затекли и ныли.
– Света Селиванова, значит? – услышала я вопрос, доносящийся из её летней резиденции, в которую, как я понимаю, она, помимо себя, никого больше не пускала.
– Да.
– А мы однофамильцы, Светочка. – продолжила она, уже смягчившись. – Представляешь? У тебя родственников в Твери, случаем, нет? – поинтересовалась она.
– Вроде нет. – пожала плечами я. – Не знаю, по крайней мере, таких.
– Эх… Ну всё возможно, возможно… Ладно, сейчас выудим твоего вожатого и определим на постой. Сейчас… – сказала она и вышла из беседки. Светло-голубое платье-балахон, в которое она была облачена, под дуновением ветра поднималось и оголяло её полные ноги, норовило задраться ещё выше, но она руками его мастерски каждый раз усмиряла.
– Валя! – крикнула она кому-то. – Где этот Белкин. А ну зови его!
Появилась та сама женщина-дворничиха, которая встретила нас возле ворот.
– Тамара, кто именно тебе нужен? – спросила она. – Я их всех по именам не упомню, чай не молодка уже.
– Ну этот… – вспоминала Леонидовна, тщательно поправляя на голове панаму. – Который с монстрами на майке ходит.
– А-а-а… – улыбнулась уборщица. – Поняла. Сашка. Он Василичу, электрику, помогает лампочки в столовой вкручивать. Сейчас позову…
Тамара Леонидовна кивнула и обратилась ко мне.
– Так, Светочка, документики у меня остаются и вдруг, если что есть ценное, давай мне. – она попыталась мне подмигнуть, но из этого вышел какой-то нервный тик. – У меня имеется в наличии сейф, куда мы такие вещи прячем. Воровства, вроде, не было за две смены, но предупреждён, значит, вооружён. Верно, моя дорогая?
– Да. Хорошо. Я поняла.
Через минут пять к нам подбежал запыхавшийся парень лет двадцати, может, чуть старше. Взглянув на его футболку,
– Так, Александр… – отвлекла меня от раздумий Леонидовна, обращаясь к парню. – Бери на поруки и вперёд. Ты вообще должен полностью оправдывать свою фамилию, как белка в колесе крутиться! Одна нога здесь, другая – там.
– Тамара Леонидовна… – он явно пытался оправдаться перед ней. – Я итак кручусь, похлеще белки.
– Да знаю я, Саша, знаю. Короче, дорогой, принимай…
– Кого? Отряд же весь на море уже ушел. С ними же Алиса. – недоумевая, спрашивал её он.
– Опаздунью. – сказала она и махнула рукой в мою сторону. – Девочку с косичками и, между прочим, мою однофамилицу. Там авария была какая-то жуткая. – начала рассказывать она, явно приукрашивая историю, которую рассказал моя папа, сопровождая её охами и причитаниями.
«Во даёт! – подумалось мне. – Ну актриса!»
– И это, Саша… – она внимательно осматривала его. – Кепку сдвинь, как надо, козырьком вперед, а то вид у тебя, как у какого-то шалопая. А ты же вожа-а–атый… И домик там последний, если что… – напоследок сказала Леонидовна ему. – Там, вроде кровать была свободная. Вроде, да…
Парень кивнул и без малейших пререканий поправил свою кепку, потом нехотя подошёл ко мне, молча взял мою сумку, давая всем своим видом понять, что нам нужно куда-то идти. Я встала и уныло пошла за ним. Как только мы вышли из зоны видимости Леонидовны, Александр посмотрел по сторонам и снова развернул кепку козырьком назад.
Да, наверное, ему лет двадцать. – рассуждала про себя я. – Светло-русый, короткая стрижка, видимо, летний вариант, глаза серо-зелёные, достаточно высокий и широкоплечий. Глядя на него, мои опасения насчёт вожатых-гестапо а-ля «Орлёнок» как-то сразу улетучились. Я сильно сомневалась, что парень в футбе с продиджами и потертых джинсах будет штандартенфюрером Александром, заставляя маршировать отряд по плацу. Ой, я даже и отчества его не знаю ещё.
Мы поначалу молча шли по аллее. Наконец, он подал голос:
– Заставили, да? – прозвучал первый его вопрос.
– Что? – спросила я.
– Ну, судя по твоему унылому виду, тебя заставили сюда приехать. – сделал вывод он, хотя знал меня буквально минут шесть от силы.
– Есть такое… – пробурчала я себе под нос.
– Раньше была в лагере? – последовал его следующий вопрос.
– Была.
– И?
– Отвратно было. – честно призналась я, но посвящать его в подробности жизни в «Орлёнке» не стала, но он продолжил донимать меня своими вопросами-допросами.