Смена
Шрифт:
Алиса в тёмно-синем в белый крупный горох летящем сарафане кружила в медленном танце с Евгением. Смотрелись они вдвоём так себе: крупный качок-парень и такой фигурный пухляш женского пола. Или, как Жанна днём сказала, бабец: на девушку Алиса ну совсем уже не тянула, скорее на взрослую женщину. Однако Жене, судя по всему, она очень нравилась, поскольку его мускулистые большие руки во время танца мы с Жанкой наблюдали не только на талии у партнёрши, но и гораздо-гораздо ниже, на её внушительных бёдрах. Порой нам казалось, что он хочет её ущипнуть, но усиленно сдерживается,
– Жанна… – полушёпотом осадила её я.
– Чего? – подружка чуть не подпрыгнула на месте.
– Мне не нравится твоя излишняя озабоченность. Завидуешь что-ли её формам? – спросила я.
На что Жанна скривилась.
– Ну если только чуток… – недовольно пробурчала она.
По меркам Вики и Алисы, мы с Жанной, наверное, были беспопые и безгрудые. Женские гормоны, видимо, ещё не до конца пробудились в наших юных организмах и не особо трудились менять наши угловатые подростковые тела. Мне, по правде говоря, было до большого и высокого фонаря, но Жанка, по всей видимости, немного горевала по этому поводу.
Секс-просветом в школе мы занимались сами, поскольку ни мои родители, ни родители подружек ничем подобным с нами не делились и не обсуждали эти темы. Поэтому тут в помощь всем нам были журналы «Cool» и «Cool girl», а также анатомический атлас человека, который в шестом классе мы обнаружили в сарае частного дома у одноклассницы Ольки, когда отмечали её двенадцатый день рождения. В сарае также пылилось старое фортепиано, на котором Оля играть не умела, но играла я, поэтому то втроем, то вчетвером под предлогом «Анна Аркадьевна, можно мы поиграем на пианино?» мы убегали в сарай и, сидя на корточках, да так, что затекали ноги, внимательно изучали пикантные картинки в том атласе. В девятом классе, когда мы изучали курс анатомии и физиологии человека и вплотную подошли к этой любопытной для нас всех теме, учитель нас всех конкретно обломал, заявив, что данный раздел мы изучать не будем, поскольку «вы итак всё уже знаете».
Грудь у многих девчонок начала расти уже как раз в шестом классе, а у некоторых настолько активно, что им уже приходилось под блузки и футболки надевать лифоны в то время, как я почти до начала девятого класса всё еще поддевала только нательную белую маечку и просто молила Бога, чтобы у меня не выросли такие буфера. А Жанна, судя по всему, мечтала о большой груди.
Вторая пара, которая привлекла наше с Жанкой внимание, состояла из парня-вожатого второго отряда Сергея и напыщенной отштукатуренной Лильки. На своей высоченной платформе она была с ним почти одного роста и во время танца то одной, то другой рукой постоянно поправляла свою ультракороткую юбку.
– Ты смотри! – загорелась Жанна, уже глядя на них. – Лилька у нас по другим отрядам пошла.
Но сказано это было так, будто Лиля пошла не по другим отрядам, а по другим рукам.
– Но пацан ничего… – продолжила она, имея в виду вожатого Сергея.
Анька, можно сказать, топталась на месте с высоким мальчиком-брюнетом из нашего отряда. Его поселили
– Как его зовут, не помнишь? – спросила я подружку.
– Его… – качала головой она, внимательно всматриваясь в его лицо. – По-немецки как-то… Сейчас… А… – хлопнула она себя по худой коленке. – Герман, вроде. Или… Или… Геринг…
Тут я прыснула от смеха.
– Какой Геринг, Жанна! Герман Геринг – это нацистский начальник, глава люфтваффе. Наверное, всё же просто Герман его зовут?
Жанна попыталась повторить за мной слово «люфтваффе», но у неё никак это не выходило:
– Как ты сказала? Лю… Луфа… Люфа… Лифтва… Повтори! Тьфу, Светка, язык можно сломать. Вафли какие-то выходят!
– Да люфтваффе! Вы по истории в школе что-ли не изучали? Это так немецкую авиацию у них называли. Люфт-ваф-фе. – по слогам произнесла я.
– Люфт-ваф-фе… – по слогам медленно и разборчиво повторила за мной подружка. – Звучит круто, но нет, Светка, не помню такого. Но вот слово «Геринг» точно помню. – заключила она. – А ты умная, Светка, словечки какие знаешь… Короче, Герман он, видимо. – сказала она и потеряла всякий интерес к этой паре, одновременно дёрнув меня за руку. – Светка, глаза разуй и посмотри направо, где сцена.
Недалеко от сцены танцевали Вика и Александр. Пара выглядела комично. Пончик Вика была крупнее Сашки, но гораздо ниже него. Вместо футболки с продиджами на вожатом была надета кипельно-белая футболка, которая в наступающих сумерках резким пятном выделялась на фоне танцующих рядом людей. Судя по лицу, Саша не танцевал в данный момент с юной и прекрасной незнакомкой, а банально мучился. Это заметила сразу и Жанка, брякнув вслух:
– Бедный… бедный Саша! – сделала вывод она, картинно пожалев его.
– Что?
– Что да что, Светка!? Посмотри, как она ему в тягость! Вот блин, аж смешно. – она всплеснула руками и сказала, подкалывая меня. – Вот пошла бы и пригласила его. Уж он бы точно тогда не страдал, как сейчас.
Я тыкнула в спину Жанке указательным пальцем, чтобы только она перестала нести всякую чушь.
– Мы же договорились, что сегодня ни с кем не танцуем. Забыла? – буркнула я. – Тебе вот надо, сама бы и пригласила.
– Ещё чего! – вскрикнула подружка. – У меня дома парень остался, я ему пообещала в лагере бдеть себя. И… Сашка уж точно не мой типаж. От слова совсем.
– Серьёзно? – удивилась я, узнав, что у неё имеется парень. – А чего не сказала? И долго встречаетесь? – выспрашивала её я.
– Год как уже. – гордо заявила она и задрала нос кверху.
– Ну круто.
Белый танец подошёл к концу, и диджей снова врубил своих любимых «Руки Вверх». На сей раз громко орала на всю площадку их модная песня «Восемнадцать мне уже», от которой всегда вяли уши у моего отца, стоило ей только заиграть где-то поблизости.
– Ну что это за рифма! Ну что за рифма, Света! – восклицал он, делая недовольный вид. – «Везде» и «уже»!? Чушь какая-то.