Служанка-попаданка
Шрифт:
Потом я поняла, что он, как и обещал, сделал барьер непроходимым для меня. Это не радовало, учитывая, что в лесном домике я в одиночестве провела следующие три дня, а возможности совершать длительные прогулки и знакомиться с местной фауной почти не имела. Поляна только казалась большой. За день я обходила её вдоль и поперёк по несколько раз, а потом просто садилась на траву и наблюдала за жизнью, кипевшей за барьером. К сожалению, виверну увидеть не удалось, но зайцы, белки, лисы, разные птицы и даже змеи в поле зрения попадали частенько. Это немного развлекало.
Оставшись одна, я тщательно осмотрела дом, никаких личных вещей
Он появился утром четвёртого дня, когда я уже полностью оправилась от слабости, но всерьёз начала беспокоиться. Приехал на экипаже, вручил новые документы на имя Маринэлы (местный вариант моего земного имени) Айвердин, сказал, что обо всём договорился, и я могу приступать к исполнению новых обязанностей хоть сегодня.
Разумеется, я не стала откладывать этот момент, тем более что с каждым проведённым здесь днём в душе росло беспокойство о мечероге. О нём и спросила в первую очередь.
– Гейзднер, кажется, упоминал, что он захандрил и немного приболел, - задумчиво почесав подбородок, признался Ригартон.
– Похоже, ваша связь и впрямь уже сформировалась, а я, признаться, думал, что вы преувеличиваете.
– Тогда едем быстрее, мне нужно его увидеть!
– заволновалась я.
– Только будьте осторожны. Если дикий мечерог проявит к вам благосклонность в первый же день, это будет выглядеть очень странно. Постарайтесь общаться с ним без свидетелей, - устало напутствовал мужчина. Он не выглядел отдохнувшим, словно за все эти дни так и не смог нормально выспаться.
Дорога до академии была долгой. Лошадьми управлял пожилой незнакомый кучер, которого я видела в первый раз. Видимо, Ригартон ему доверял, раз говорил открыто, даже не понижая голоса, ну или поставил какие-то магические заглушки.
– Для всех вы прибыли сюда уже давно - не менее десяти декад назад. За это время с помощью некоторых артефактов успели выучить язык и освоить все необходимые навыки, - инструктировал Ригартон по дороге.
– Медальон с портобросом пусть пока останется у вас. На всякий случай.
– И кто же учил меня языку, если спросят?
– Всех прибывших из низшего мира этому обучают в обязательном порядке, так что таких вопросов ни у кого не возникнет.
– И много нас таких... прибывших?
– Я замерла в ожидании ответа. Пока только про одну девушку узнала, да и с той неизвестно когда пообщаться получиться.
– Нет, очень мало. В последнее время к такому наказанию прибегают всё реже, так что возвращаться просто некому.
Ригартон замолчал, на мгновение устало прикрыв глаза, а затем отвернулся к окну, но я просто не могла сидеть в тишине. Мы уже въехали в город, и я начинала нервничать, представляя обращённые на меня взгляды незнакомых, а главное знакомых обитателей академии. Там, в лесном домике, всё казалось гораздо проще.
– А как там Милада? Всё рассказала?
– перескочила на другую интересующую тему.
– Да. Это стало серьёзным основанием для просмотра воспоминаний главных подозреваемых. В итоге им тоже пришлось
– Он жив?!
– не поверила, вспомнив жуткую картинку из своего сна.
– Жив, но в тяжёлом состоянии. Рана воспалилась, крови много потерял. Непонятно почему они его сразу не добили. Видимо, хотели перестраховаться на случай, если парень ещё понадобится.
Вся эта шокирующая история по-прежнему не укладывалась в голове.
– Неужели это так просто - прийти в академию с портобросом, убить человека и переместить тело?! У вас совсем никакой защиты от таких случаев нет?
– не удержалась от критического замечания.
– Есть. Все портобросы, попадающие на территорию академии регистрируются. И мой, который сейчас у вас, в том числе, - терпеливо объяснил Ригартон, неохотно отрываясь от созерцания городских пейзажей.
– Тётя Гедара сказала охране, что её отцу, то есть дедушке парня очень плохо, и он хочет видеть внука. Ей разрешили найти племянника и передать ему портоброс, настроенный на перемещение домой. А обратно вернулся уже самозванец. Кстати, тщательно подготовленный - он полгода только привычки, жесты и мимику Гедара копировать учился.
– А почему преступница напала на парня прямо в академии, не дождавшись перемещения? Не проще ли было отправить его в ловушку?
– Этого я тоже понять не могла - зачем так рисковать?
– Скорее всего, Гедар что-то заподозрил и отказался покидать академию, вот она и перешла к крайним мерам, а ваша сестра случайно оказалась не в том месте, не в то время.
– Или не случайно, - вспомнились мне намёки Лейды.
– Что вы имеете в виду?
– заинтересовался собеседник.
– Я слышала, Риане нравился Гедар. Наверное, она просто наблюдала за ним. Влюблённые так иногда делают...
– от мыслей о горькой участи сестры, не познавшей даже счастья взаимной любви, на сердце стало тяжело и тоскливо. Я замолчала и тоже отвернулась к окну.
– Жаль её, - словно прочитав мои мысли, в унисон им откликнулся Ригартон.
– Но у вашей сестры был слабый характер, она не воспользовалась не одним предоставленным ей шансом. Уверен, у вас всё сложится иначе.
Не знаю, на что он рассчитывал, делая такое заявление, но его слова не успокоили, а только разозлили.
– Слабый характер?! А какой она могла быть, если ничего кроме постоянных упрёков в свой адрес не слышала?! Если видела только пренебрежение, презрение и воспитывалась с чувством вин?! Мне, получается, повезло, что выросла не здесь! Риану просто сломали, неужели непонятно! И ни вы, ни кто другой ничего не сделали, чтобы помочь ей!
– Я не собиралась бросаться обвинениями, они просто прорвались вместе с потоком эмоций.
Ригартон не рассердился и с усталым вздохом спокойно ответил:
– Нельзя помочь тому, кто об этой помощи не просит и не готов ничего в своей жизни изменить. Вашей сестре платили содержание, пусть небольшое, но достаточное, чтобы снять жильё и ни от кого не зависеть, она этого не сделала. Ей давали возможность получить хорошее образование и достойную профессию, хотя выбить здесь льготное место совсем непросто. Риана предпочла уступить его сестре - побоялась насмешек и косых взглядов. Она была слишком зависима от чужого мнения и опасалась любых перемен. Да, возможно, это результат её непростой жизни, но я сомневаюсь, что ваша жизнь была легче.