Случай Растиньяка
Шрифт:
Холодно… Санька уже совсем не чувствовал правой руки, прикованной наручником. Осторожно растирал ее левой, стараясь не привлекать внимания чернявых. Дома у него остались перчатки… Любимые, мамой подаренные на прошлый день рождения. Кожаные, темно-синие с белым и красным, профессионального вида перчатки с дырочками на костяшках пальцев, но дырочки не до конца, не до самой кожи, а только чтобы легче было сжимать руку в кулак. А внизу – шерстяная подкладка. Между пальцами – вязаные вставки из теплой шерсти, на запястье такой же вязаный манжет. Суперские перчатки.
Мама придет, твердил себе Санька. Придет, денег достанет. Она не может не прийти. Не может предать его. Не может. Хотя… почему? Папаня же его предал? Легко! А сам Санька предал маму… Как-то незаметно это вышло, будто само собой. Много раз маму предавал. У бабушки украл рыжовье, снес в ломбард ее сережки…
Стыдно, конечно, но ему позарез нужны были бабки. Санька и сам не заметил, как втянулся, не помнил, когда это началось, но привык к смеси азарта и бездумности, легкого, приятного отупения, которое приносит игра. Время проходит незаметно, ни о чем не надо думать.
Он начал с компьютерных игр, какое-то время у него был довольно высокий рейтинг в Сети. Он до сих пор в них играет, но уже без прежнего азарта. Компьютерные игры – мура для пацанов. Санька перешел на автоматы. Сам превратился как будто в автомат: часами дергал рычаги, нажимал на клавиши. Такой кайф!
Потом автоматы запретили. Нет, залы остались на месте, можно пробиться, если напрячься, Санька пробивался иногда, но он не любил напрягаться. Он нашел себе новое увлечение. Вернее, оно само его нашло. Ему на мобильный стали приходить эсэмэски с короткого номера: ответь на вопросы, набери баллы, получишь «БМВ». Раньше он не отвечал, а теперь стал отвечать. Вопросы тупые. Например, с кем Настя Каменская пела хором, с Прохором или с Ираклием? Первый вариант – единица, второй – двойка. Санька щелкал их на раз-два-три. Кучу очков набрал, «бэху», правда, так и не выиграл. Ему почему-то не приходило в голову, что не он один такой умный, многие на эти дурацкие вопросы отвечают правильно.
Эсэмэски приходили парами. В первой говорилось: ты в десятке лучших. У тебя тысяча с чем-то очков. Очки сохраняются. Сделай еще рывок, выиграй «БМВ». Ответь на вопрос… Вторая эсэмэска приходила с вопросом. Ну, например, кто играет в фильме «Невеста любой ценой»: Смоктуновский или Павел Воля? Про Смоктуновского Санька что-то смутно слышал, но в фильме «Невеста любой ценой» он точно не играл. Кажется, он даже умер к тому времени. Итак, первый вариант – единица, второй – двойка. Конечно, Павел Воля!
Следующая эсэмэска: ты чемпион! У тебя две тысячи триста очков. Сделай ход, получи еще сто очков, и «БМВ» твоя. Новогоднее дерево: первый вариант – береза, второй – елка. Это уж явно по сезону. Декабрь только начался, а они уже к Новому году готовятся. Бывало и еще проще. Символ власти: первый вариант – скипетр, второй – пипетка. Опять Санька отвечал и опять мимо
Остановиться – страшно. Особо об этом не задумываясь, Санька знал, интуитивно чувствовал, что стоит остановиться, задуматься о своей жизни, как тут же станет тошно. Папаню он так любил, а оказался папаня гнидой и падлой. Санька понял это не сейчас, когда папаня сдал его чеченам, а давным-давно, но не хотел признаваться даже самому себе. Нет, легче играть по мобиле в бесконечную игру. Так, что тут у нас? Кто поет «Не виноватая я»: «Фабрика» или «Би2»? Первый вариант – единица, второй – двойка. Дерьмо вопрос.
Но за каждый ответ с его мобильника списывалась энная сумма, счет то и дело приходилось пополнять, вот он и полез в бабушкину жестянку из-под конфет…
Бабушка сделала вид, что не заметила, ничего ему не сказала, но он точно знал, что заметила. В следующий раз, когда попытался взять из денег на хозяйство, оказалось, что они куда-то перепрятаны. А все остальное бабушка хранила на книжке, не подобраться. Тогда Санька попросил на ремонт в школе, а бабушка сказала: «Я вашу квартиру оплачиваю, хватит с вас. Нужны деньги – попроси у отца». И он окончательно понял, что она хватилась сережек и цепочки с колечком.
А потом увидел на ней и то, и другое. Значит, нашла она тот ломбард и выкупила. Да чего искать-то? Их как грязи, а этот – первый по дороге к продуктовому, куда она за жратвой ходит. Выкупила и нарочно надела – дала понять, что все знает.
Саньке стало стыдно, но ненадолго. Он сделал вид, будто это так и надо. Будто бабушка каждый день в своих цацках выпиливает. Он и видел-то на ней эти цацки всего раз или два… Когда только в школу пошел, ну и когда в театр она его водила с мамой вместе.
Интересно, бабушка маме сказала? Скорее всего, нет. Раз уж она ему ничего не сказала, то маме – тем более. А может, и сказала… Ничего, мама все равно за ним придет, мама его не бросит. Знать бы только – когда. Санька уже отморозил себе все, что можно и нельзя, он тут сдохнет в этом гараже… Нет, надо держаться. Он попросит у мамы прощения, и она простит. А куда ж она денется?… Стоп. Привет от папани. Нет, Санька больше никогда не будет думать так о маме. Он попросит прощения, признается в краже, пообещает, что больше никогда не будет играть… Но она должна, должна прийти!
Прозвонил мобильник, Герман выслушал и пошел открывать, а Катя подошла к Алику. Он спал, натуральным образом спал. Если и был обморок, то давно уже перешел в глубокий сон. Катя побоялась сама его будить.
Герман вернулся с приятного вида крепышом среднего роста. Тот поздоровался, сбросил широкий плащ и предъявил компактный серебристый чемоданчик с блестящим браслетом на цепочке.
– Ну что ж, – удовлетворенно кивнул Герман, – пора будить спящую красавицу.