Случай Растиньяка
Шрифт:
Дама ушла в слезах. Приходили и другие – умоляли, подкупали, угрожали. Герману все это надоело, он пожаловался директору охранного агентства. А тот устроил ему встречу с Голощаповым.
Аркадий Ильич Голощапов оказался человеком чрезвычайно колоритным. Во всех отношениях. Он был из так называемых «крепких хозяйственников», завладевших в начале 90-х предприятиями, которыми руководили при советской власти. Но, в отличие от других «красных директоров», растерявших захваченную собственность в экономической сумятице, Голощапов сумел удержать и приумножить «прихватизированные» владения.
Стихийный рыночник
Его безумно раздражала необходимость отсиживать на партсобраниях, произносить какие-то дурацкие речи, распинаясь в верности двум кабинетным идиотам XIX столетия и одному фанатику-сектанту, дожившему до 20-х годов века нынешнего. В молодости приходилось конспектировать и заучивать наизусть их сочинения, но Голощапов быстро продвинулся на начальственные должности и завел себе секретаря из комсомольцев, которому и поручил эту нудную работу. И все-таки партсобрания бесили его до чертиков. Столько времени тратить впустую на ритуальную говорильню, когда можно употребить его с толком!
Но, раз таково было поставленное любимой партией условие, а иначе к собственности никак не подступишься, Голощапов терпел. До поры до времени. Правильно Бенджамин Франклин сказал: «Время – деньги». Вот его Голощапов, пожалуй, не отказался бы конспектировать, хотя не любил никаких умствований вообще.
В любом деле Аркадий Ильич мужицкой хваткой нащупывал прежде всего материальный интерес. Платили бы рабочим, сколько они заработали, а не сколько партия скажет, не понадобилось бы никакое соцсоревнование. А плановое распределение ресурсов?! С какого квасу Голощапов должен покупать разные там нормали, узлы и даже целые агрегаты на Дальнем Востоке, когда под боком, в Казахстане, делают точно такие же? Потому что на Дальнем Востоке завод построили и его надо загрузить работой, чтоб не простаивал? А на хрен строили? Голощапова спросили? Голощапов вам тут же сказал бы, что никому такой завод не нужен. Ах, вам надо чем-то занять население? Придумайте что-нибудь другое. Не можете? Чего ж тогда в правительство лезли?
Да, а запчасти?! Полетит какая-нибудь шестеренка, и выйдет из строя весь агрегат. А новую не достать, она, видите ли, планом не предусмотрена. Жди следующего года и тогда уж выписывай новый агрегат. Да не один, а то не дадут. Проси сразу десять, дадут пять. На хрен Голощапову пять агрегатов, когда нужен, допустим, один? Чтобы загрузить железную дорогу? Голощапов не обязан думать еще и за железную дорогу. С какой стати? Потому что два кабинетных идиота так сказали еще в XIX столетии? Да пошли они! Голощапову с его места виднее, что ему нужно, а что нет.
Пять агрегатов Аркадий Ильич, конечно, брал, если давали. Ему уже и один не был нужен, потому что ту полетевшую шестеренку он давно заменил, купил на черном рынке. Не простаивать же производству в самом-то деле из-за одной шестерни! А на черном рынке он и агрегаты ненужные толкнет другому бедолаге-директору, которому без них беда и полная засыпь. Но он тяжко недоумевал: кто придумал такие дурацкие правила и зачем? Да, правила эти его обогащали, только без них было бы гораздо лучше. Он обогатился бы куда больше, играя в открытую, но… ничего не поделаешь, приходилось терпеть.
Аркадий Ильич стал миллионером
Тот секретарь из комсомольцев стал его правой рукой. Умел, шельмец, толково составлять заявки, да и речи классиков знал чуть не наизусть. Он был амбициозен и рвался в партию, но пятая графа подкачала, в ней можно было сразу писать «да». Кто ж выделит партийную квоту на парня по имени Леня Фраерман? Но голова у Лени работала справно, и Аркадий Ильич держал его при себе, подкармливал, хотя с партийной рекомендацией помогать не стал.
«Ты, Лёнчик, счастья своего не знаешь, – приговаривал он мысленно. – Вступишь – и улетишь от меня, ищи потом ветра в поле! Нет, ты здесь посиди, мне послужи, а там еще посмотрим, как оно все повернется. Может, ты мне еще и спасибо скажешь».
Лёнчик смотрел на вещи точно так же, как Аркадий Ильич, только был по молодости более откровенен.
– Если б не вся эта лабуда, – вздыхал он, – планы-шманы, партия-шмартия и тэ дэ, и тэ пэ, мы бы таких бабок огребли!
И глаза его при этом горели волчьим жадным блеском, а слюна не помещалась во рту.
– Язык не распускай, отрежут, – обрывал его Голощапов. – Чтоб я этого больше не слышал.
– Да ладно, Аркадий Ильич, тут все свои…
– Это кто тебе тут «свой», Фраерман? – серчал Аркадий Ильич. – Ты ври-ври, да не завирайся.
Голощапов не был антисемитом, но Лёнчик, конечно, считал, что был. Обидчиво сопел и уходил, насупившись. До следующего раза. Тем не менее у них сложился крепкий рабочий тандем.
И вот оно повернулось. Повернулось именно так, как предвидел Аркадий Ильич. Настало время избавиться от «марксизьма-ленинизьма» и прибрать к рукам кое-чего из барахлишка, накопленного за семьдесят с лишним лет. Спасибо партии родной за наш субботний выходной.
В начале 90-х Аркадий Ильич оперативно приватизировал свой завод, а затем начал постепенно скупать те, что не смогли удержать в руках его менее удачливые коллеги по директорскому цеху. Было несколько кровавых разборок, из которых он сумел выйти победителем. Лёнчик остался при нем. Только теперь вполне оценил, что Голощапов так и не дал ему рекомендации в партию.
Но в душе Аркадий Ильич как был, как и остался теневиком. То ли привычка слишком глубоко въелась, то ли натура такая… Да и сам период первоначального накопления с его бесшабашным пиратским духом тому способствовал.
Голощапов был родом из Мариуполя, который в советские времена называли городом Ждановым. Там он и начал делать карьеру на местном металлургическом комбинате имени того самого фанатика-сектанта, пока партия-шмартия, как выражался Лёнчик, не направила его на Урал. Но в 1995 году, когда Герман Ланге еще воевал в Чечне, Аркадий Ильич окончательно перебрался в Москву и отгрохал себе дворец на Рублевском шоссе.
Его не соблазняла публичная жизнь, он никогда не стремился в народные трибуны и не пытался баллотироваться в депутаты. Депутатов он покупал. Пачками. Надо провести законопроект? Пожалуйста. При этом многие из них даже не знали, на кого работают. Для этой цели у Голощапова имелась целая сеть посредников.