Слой

Прошкин Евгений

– Ну и как?

– Чисто, – заверила Людмила. – И здесь, и там. За нами никто не смотрит.

– Верится с трудом. Чтоб Немаляев проявил ко мне такое неуважение…

– Я сказала – за нами. Если кто-то прижмется к твоей заднице, это будет твоя проблема.

– Задница у нас одна на всех, и оберегать ее мы должны сообща.

Женщины прыснули, при этом Настя хлопнула Людмилу по тугим брюкам и, на долю секунды задержав ладонь, ехидно взглянула на Петра. Надо думать, она уже заметила, что он не прочь приватизировать и эту, и другие части тела ее подруги. Испытывала ли Настя

зависть, он не знал. Кажется, она относилась к тем особам, которых чужая личная жизнь волнует больше, чем собственная.

Между тем, за трое суток знакомства Петр не продвинулся в этом направлении ни на шаг. Как просто все сложилось в тот раз, когда он отбил Людмилу у блатных, и как тяжело было теперь. Зря он бросил ей на подушку сто долларов. Сейчас Петр отдал бы тысячу – только б она об этом забыла.

– Что-то твой обалдуй не объявляется. Или он тоже наш, общий?

Петр не ответил. Ренат действительно пропал. Договаривались, что он позвонит тотчас, как прибудет на место. За это время можно было доехать даже на самокате, но известий от Рената не поступало. Жив ли? А то встретит в пути такого же вспыльчивого и получит свой колумбийский галстук. Язык у Зайнуллина длинный, так что галстук выйдет на славу. С другой стороны, все, что могло с ним случиться по дороге, уже случилось – его поезд давно в Мурманске. У Рената в запасе еще один день. Завтра вечером он здесь уже никого не застанет.

Впрочем, провал Рената, так же, как и его успех, вряд ли что-то изменит. В Чрезвычайном Правительстве Кокошин был фигурой второстепенной, в черный список Ополчения его внесли просто за компанию. В этом слое он, наверное, и вовсе был кочегаром, максимум – садовником. Хотя, какие, к черту, в Мурманске сады? Выходит, кочегар. Пусть дальше небо коптит, жалко что ли?

Успокоив себя таким образом, Петр обулся, пощупал в кармане фээсбэшное удостоверение и отправился смотреть новую базу.

Наблюдение он почувствовал сразу. Едва выйдя из подъезда, уловил… что? Это не имело четкого определения. Опасность, может быть. Нет, не опасность. Петру ничто не угрожало – пока. Пока его лишь пасли – не то высчитывали график, не то ждали каких-то действий.

Не зря он с девками заострял внимание на задницах. Посмеяться – посмеялись, а в голове, между прочим, отложилось. Все впрок.

Петр пересек пыльный двор и подошел к «Форду». Подавив желание завязать шнурок или уронить ключи, он открыл дверцу и сел за руль. В боковое зеркальце был виден сияющий капот темно-зеленой «четверки». Пассажиры, среднего возраста мужчина и средней красоты девушка, в сектор обзора не попадали, но Петр и сам знал, чем они заняты. Разыгрывают непринужденную беседу.

Он повернул ключ и немедленно дал по газам – не так резко, чтобы его заподозрили в попытке оторваться, но все же достаточно неожиданно. «Жигули» отпустили его метров на тридцать и, когда Петр был уже около выезда, тронулись с места.

Не торопятся, отметил он. Значит, на улице у них вторая машина. Это хуже.

Приблизившись к узкой арке, он чуть притормозил. Впереди, аккурат на колее, стояло отбитое бутылочное донышко. Петр подправил руль и наехал на осколок левым колесом. Покрышка чавкнула,

и машину осязаемо повело в сторону. Петр проехал еще метра полтора и, прочно закупорив арку, остановился.

Вот вам, ангелы еще проверка. Если вы не хвост, а обычная парочка – станете возмущаться. Ах, не стали? Ну-ну.

Он вылез из машины и, посмотрев на часы, односложно выругался. Для спешащего человека, каким он себя изображал, замена колеса была неприемлема. Пешком получится быстрее.

Петр извиняясь пожал плечами и пошел к другому выезду. Водитель «четверки» на его жест не реагировал. Еще бы, какой же филер станет впрямую общаться с объектом?

Вот в этом, ребята, и заключается ваша слабость, подумал он. Вы действуете по инструкциям, а я их знаю наизусть.

Краем глаза Петр продолжал следить за мужчиной в «четверке». Филер пытался найти верную тактику. Обозначив движение, он обязан его продолжать – развернуться и покинуть двор. Но объект в этом случае останется без присмотра.

Петр внутренне усмехнулся и, закурив, направился к дорожке между домами. Чтобы выявить всю группу наблюдения и избавиться от нее хотя бы на время, необходимо было иметь под рукой несколько пунктов контроля. Однако, разъезжая на «Форде», толком он этот район не изучил. Ничего, любая железная схема порой разбивается о пустяковый экспромт.

Гораздо больше его интересовала принадлежность шпионов, как сказал бы Константин – порт приписки. Очевидно, это не СВР. Спецы из контрразведки ему не по зубам. Наверняка и не ФСБ – там тоже уровень повыше. Так топорно могут работать либо менты, либо частники. Но у ментов стиль иной, им куда проще подбросить пакетик со «снежком» и засадить его на трое суток в пресс-хату. Ясно, служба у ангелов не государственная.

Свои охранные структуры есть, почитай, у каждой крупной фирмы, но этим Петр себе голову морочить не стал. С тех пор, как Костя вытащил из-под паркета сверток с зеленью, они ни с кем не связывались.

Подстраховываясь, Петр напряг память и попытался вспомнить, не перешел ли дорогу кому из крутых, но вспомнил другое: здесь, в этом слое, он был никто. Совсем.

Беглый псих. За ним числились Кочергин, три омоновца и уголовник Бакен. Косвенно – Борис. Всплыви хоть один из этих эпизодов – для ареста будет достаточно. Для нормального, человеческого ареста. А там уж и пресс-хата, и прочие удовольствия.

Нет, следить за ним некому. Разумеется, кроме Немаляева. Дорогой земляк Сан Саныч. Что же ты ко мне двоечников каких-то послал? Есть же у тебя хорошие люди. Не уважаешь, Сан Саныч.

Срезав угол по чахлому газону, Петр обогнул толпу у пивного ларька, прошел между погибшими от жары кустами и оказался на тротуаре. Постучал ногами, сбивая рыжую пыль, и, отстрельнув окурок, повернул направо. В ту же секунду из какой-то машины вылез новый хвост и, состряпав скучную физиономию, поплелся следом. Петр этого не видел, но твердо знал, что так есть.

Пока он был в выигрыше: они привыкли, что он везде рассекает на автомобиле, и соответственно этому составили всю схему ведения. К пешим прогулкам они не готовились, и теперь им приходилось все перекраивать на ходу.