Слой

Прошкин Евгений

Его ввезли в большую светлую комнату и переложили на стол. Он увидел лица врачей и с тоской понял: они бессильны.

– Вряд ли, –

сказал мужчина сопровождающим. – Один шанс из ста.

– Не уходи, – попросила Настя, заглядывая Константину в глаза. – Не уходи, ты мне нужен.

Людмила прижала к губам платок и отвернулась.

Сбоку что-то зашелестело. Потом звякнуло. Голоса поплыли разведенной акварелью.

– Давление падает.

– Адреналин.

– Падает. Сердце не держит.

– Он в коме.

– Массаж.

– Пульса нет.

– Готовьте…

– Нет пульса. Все, – спокойно произнесли рядом.

Чья-то рука задернула черную шторку.

* * *

Проснуться и ждать.

Не открывать глаз, пока не назовут по имени. Они должны это сделать, иначе как он узнает?

Веки пропускали жидкий свет зимнего утра. Часов восемь. Скоро начнут подниматься, кто – по собственной воле, кто – под окрики медсестры, но так или иначе к половине девятого все уже будут на ногах. Он догадывался, что это коснется и его тоже, но пока не торопился. Пусть его разбудят.

Пролежав минут десять, он не выдержал и тайком, вприщурку, оглядел комнату. Ничего особенного: белый потолок, шесть коек, окно. У окна стоял человек в махровом халате. Человек мерно раскачивался и сосредоточенно царапал оконный иней. Словно что-то вспомнив, он вздрогнул и обернулся.

На стекле осталась нарисованная решетка.