Слой

Прошкин Евгений

– Да, туда его, – невнятно произнес Петр и выключил телевизор. Он выглядел так, будто решался на визит к стоматологу.

Костя осторожно глянул на Людмилу и прочистил горло.

– Жара. Пивка бы. Хорошо бы.

– Ну, – выдавил Петр, отклеивая сухой язык. – Сходи, а?

– А что, схожу, – сразу согласился Костя.

– И меня заодно проводишь, – поспешно бросила Людмила.

– Да, проводи, – совсем не по-джентельменски попросил Петр.

Торопливо собравшись, Людмила подошла к двери и топнула ножкой. Константин оторвался

от баула с оружием – она сурово посмотрела ему в глаза и отрицательно покачала головой. Он взвесил в руке новенький ПМ и бросил его обратно в сумку.

– Побольше возьми, – крикнул из комнаты Петр.

– Чего?

– Пива.

– А-а… Конечно.

Очутившись на лестнице, Костя с Людмилой одновременно вздохнули.

– Ты должна была оскорбиться, – проговорил Константин. – Он так тебя спровадил… Это даже неприлично.

– Я и оскорбилась, – ответила она. – Передай своему командиру, что он козел драный.

– Он мне больше не командир… Да, забыл спросить. Как вчера прошло?

– О чем это ты? – Насторожилась она.

– Петр намекал, что вы с Настей… в общем…

– Это не он намекал, а ты.

– Неужели?..

– Заткнись, а то дядюшке пожалуюсь – он тебя пристрелит.

Костя вдруг подумал, что Петр может наблюдать за ними из окна, и повел Людмилу к проспекту, где ездили хоть какие-то машины. На их улицу никто почему-то не заезжал, и быстро обнаглевшие пешеходы бродили прямо по мостовой.

Пройдя мимо череды продуктовых магазинов, Константин обратил внимание, что среди них нет ни одного работающего. Витрины, дабы не искушать народ, были прибраны, а некоторые завешены брезентом. Желтая бочка со словом «пиво» валялась на боку, под ней, высунув тонкий язык, лежала придавленная кошка.

– Жалко… – тихо произнесла Людмила.

– И людей тоже, – сказал Константин.

Он остановился у таксофона и достал магнитную карту.

– Кто будет звонить?

– Ты начал, ты и…

– Чей он родственник, мой или твой?

Она сунула карту в прорезь и вручила Косте трубку.

– Набирай.

У Немаляева было занято. Людмила недоверчиво послушала короткие гудки и, сбросив вызов, нажала «повтор». Снова занято.

Она порылась в сумочке и вытащила плоскую пачку сигарет. Константин отогнал от себя дым и снова набрал номер.

– Сан Саныч? Я готов, – проговорил он и, озадаченно уставившись на трубку, повесил ее на рычаг.

– Ну?

– Приедут через две минуты.

– Куда приедут?!

– Сюда.

Людмила как раз докуривала, когда перед ними затормозил инкассаторский броневик.

– Спасибо, не труповозка, – заметил Костя.

Тяжелая дверь неправильной формы отползла вбок, и на тротуар спрыгнул молодой мужчина в светлом костюме.

– Я его знаю, это Сапер, – сказала Людмила. – Петр его так называл.

– Из инженерных войск? – Переспросил Костя.

– Из дядиных.

Не говоря ни слова, Сапер посторонился и помог Людмиле взойти

на высокую подножку. Оказавшись в машине, Константин закашлялся – внутри было душно, как в бане, и нестерпимо воняло бензином. Сапер залез последним, и броневик сразу тронулся.

Кроме них в кузове находилось трое автоматчиков – двое на узких седушках по бортам, и третий сзади. Не жалея брюк, он сидел на пыльной запаске и держал АКС стволом к бойнице. На полу, то и дело ударяясь друг о друга, перекатывались два гранатомета. Толстые треугольные окна были намеренно измазаны чем-то жирным, и сквозь них пробивалась лишь смена света и тени.

Константину захотелось узнать, действительно ли на улицах так опасно, или бандиты пижонят, но он решил, что этот вопрос не имеет смысла. Всю дорогу они с Людмилой молчали, и Сапер, похоже, был им за это благодарен.

По истечении десяти минут стало ясно, что броневик выезжал за ними не из резиденции Немаляева. Машина кружила где-то поблизости – вероятно, Сан Саныч предвидел, что они позвонят с улицы.

Примерно через полчаса броневик остановился. Константин собрался вылезти, но Сапер жестом велел ему сидеть и махнул одному из стрелков. Лишь убедившись, что угроза отсутствует, Сапер спустился сам и подал руку Людмиле.

Их направили к подъезду обычного панельного дома, при этом бойцы встали по бокам так, что и словить пулю снайпера, и удрать было одинаково сложно.

На площадке десятого этажа отирались еще двое с автоматами, и Сапер, выходя из лифта, изобразил ладонью что-то неопределенное. Охранники поводили в воздухе широким радаром и указали на сумочку. Не задавая вопросов, Людмила вытряхнула ее на пол и подвинула носком зажигалку. Больше у них претензий не было.

Задрав голову к телекамере, Сапер поправил галстук, и железная дверь отворилась.

– Идти медленно, там детекторы, – предупредил он. – Квартира тридцать восемь.

Костя с Людмилой прошагали по коридору и остановились на пушистом коврике.

– Я звонил, теперь твоя очередь.

Она хотела возразить, но им открыли и без звонка.

– Дядя Саша, это я, – просто сказала Людмила. – Здрасьте.

– Ты?..

Немаляев похлопал седыми ресницами и нерешительно развел руки. Секунду постояв, она бросилась к нему на грудь и заплакала.

– Людочка… Людочка… – твердил он. – Откуда ты?

– Издалека, дядя Саш, – всхлипнув, ответила она.

Немаляев перевел взгляд на Константина.

– Роговцев? Вот, почему ты не испугался…

– Не поэтому. Пригласите?

– Ноги вытри, – велел Немаляев и, обняв Людмилу, повернулся к нему спиной.

Константин повозил подошвами и протиснулся внутрь. Квартиру перестроили под кабинет или огромную комнату отдыха – сразу и не поймешь. У стены стояли два кожаных дивана под прозрачной пленкой, в центре – стол с замотанными в бумагу ножками, а в углу громоздились нераспечатанные коробки с какой-то оргтехникой.