Слово
Шрифт:
– Как знаешь, - пожал плечами Илья, надевая на плечо дорожную сумку и запахиваясь в плащ, - Только им такая забота не в радость.
– Думаешь?
– тролль нахмурился, засопел и призадумался, - Ладно, - нехотя проговорил он, спустя какое-то время, - Ты человек образованный, писатель и все такое. Раз ты говоришь, то я их отпускаю.
– Спасибо, - обрадовался Илья, - Скажи им сейчас, хочу посмотреть, как они обрадуются.
– Скажу, скажу, - со вздохом проворчал Керш, - А сам ты не хочешь остаться? Тебе бы тут понравилось, если бы ты пожил у меня подольше. Мог бы писать свои книги, зимой
– А замок так и будет стоять, и она будет в нем жить?
– спросил Илья, его взгляд подернулся дымкой горечи, - Нет, Керш, я не могу. Пока она здесь, не получится ни книги писать, ни с горки кататься. Она не оставит нас всех в покое.
– Ясно, - опечаленно вздохнул тролль и обернулся к лепреконам, которые возились у очага, согревая путешественникам чаю на дорожку, - Эй, Болван и Олух! Благодарите Элиа, вы теперь свободные лепреконы. Я вас отпускаю.
– Отпускаешь?
– взвизгнул Олух, попятился и чуть не свалился в огонь.
– То есть, как отпускаешь?
– воскликнул Болван и чуть не выронил чайник.
– Керш, ты больше не хочешь с нами дружить? Куда же мы пойдем! Мы не хотим снова к папаше! Он нас будет колотить! Кузены будут дразниться, дядька будет над нами подшучивать, бабка будет нас воспитывать день и ночь!
– хором запричитали лепреконы, умоляюще сложив крохотные ладошки, - Не прогоняй нас, Керш! Мы вымоем все чашки и тарелки и не будем больше украдкой пить твой эль и есть твой мед, а только если ты разрешишь!
Они сели на пол и дружно зарыдали, размазывая кулачками слезы по чумазым лицам. Илья никак не ожидал такой реакции на радостное известие и совершенно растерялся. Керш, на которого вид слез подействовал неприятно, тяжело засопел.
– Ну ладно, не войте, - угрюмо пробурчал он, стараясь тоже не расплакаться, - Я вас оставляю. Но чашки чтоб помыли сегодня же.
– Немедленно!
– воскликнул Болван.
– И даже ложки и вилки, - добавил Олух.
– Значит, вы не пойдете со мной провожать Элиа?
– с хитрой улыбкой спросил Керш.
– Конечно, пойдем!
– встрепенулись лепреконы, сразу перестав плакать, - Это прежде всего.
Креш насмешливо усмехнулся.
– Рады откосить от работы, - сказал он Илье, - Лепреконы! Но без них скучно.
Дорога, которой Керш повел путешественников, проходила напрямую под горами и заняла всего несколько часов. По пути друзья успели поговорить и рассказать друг другу все новости. Илья рассказал о своей жизни в замке Темной госпожи и о побеге, устроенном ему Ютасом. Юн о путешествии по Нумару и о том, что Гвендаль взял его в ученики. Кадо о том, что нашел сестру и узнал, кто были его родные. Гвендаль о том, что началась война и о том, что они идут на гору Хорадаг за Ключом Всех Дверей, чтобы задержать войска Моины и помешать им проникнуть в Ильраан. Лепреконы сопровождали путников, освещая дорогу фонарями, а Керш нес с собой здоровенную дубинку на случай внезапного появления гоблинов. Ближе к полудню подземный коридор стал подниматься вверх, потом Керш, лепреконы и Гвендаль с мальчиками вышли на поверхность. Они оказались на склоне горы, ничем не отличавшемся от того места, где Чародей и Кадо с Юном провалились в пещеру Керша. Все горы, скалы, утесы и пропасти на много миль вокруг
– Мы вышли на восточную сторону Острозубых скал, даже и не сомневайтесь, - сказал Керш, указывая на солнце, мелькавшее в облаках на блеклом небе, и вздохнул, - Ну, теперь прощайте. Вы враги ведьмы, я рад, что вам помог.
– Мы тоже так рады, что познакомились с вами, - добавили Болван и Олух, - Особенно с вами, ваше будущее величество, - они почтительно зашаркали коротенькими ножками перед Кадо, - Вот только нам жалко, что вы так скоро уходите. Не каждый день к нам заходят чародеи, принцы и писатели.
– Ну, мы еще зайдем при случае, - пожалев опечаленных лепреконов, пообещал Кадо, - И, конечно, не с пустыми руками.
– Я научусь делать чудеса и что-нибудь вам покажу, - добавил Юн.
– А я обязательно напишу о вас в одной из своих книг, - сказал Илья.
Лепреконы заулыбались, довольные такими щедрыми обещаниями, переглянулись и пошептались друг с другом.
– Мы с братцем решили вам кое-что подарить на прощание, - сказал Болван, - Только не сердись, Керш.
Они подошли к большой каменной глыбе справа от входа в подземелье и вытащили оттуда глиняный горшочек с крышкой. Он был не очень велик, но для лепреконов оказался тяжеловат. Они с трудом донесли его вдвоем и, тяжело дыша, поставили на землю.
– Вот, - гордо объявил Болван, - Может, когда-нибудь пригодится.
– Золото!
– ахнул Керш, - Вот негодяи.
– Лепреконское золото, - возразил Олух, - Оно годится для всяких обманов и махинаций. То есть для военных хитростей, я хотел сказать.
– Вот здорово!
– обрадовался Юн, - Я возьму его потом в школу, куплю у старшекурсников стеклянный шар, который показывает, как феи голые купаются в реке.
– Только попробуй - в ухо получишь, - сказал ему Гвендаль, - Кадо, убери горшок от греха подальше.
Кадо поднял глиняный горшок с земли и спрятал в свою торбу.
– А золото точно там есть?
– с лукавой усмешкой спросил он у лепреконов.
– Конечно, ваше высочество!
– воскликнул Олух, для пущей убедительности прижав ладошки к груди, - Только не открывайте крышку раньше времени, а то оно исчезнет.
Поблагодарив лепреконов за подарок, а Керша за гостеприимство и помощь, Чародей и мальчики тронулись в путь. На сей раз Гвендаль сразу узнал места, в которых они оказались, и определил направление, в котором следовало идти. Путники поднялись вверх по склону. Стоило им сделать один поворот налево, как они услышали за спиной тяжелые шаги. Они обернулись в тревоге и увидели, что их догоняет Керш.
– Ты еще кое-что забыл, выронил из кармана жилета, когда падал, - сказал тролль, подбегая к Илье, - Я хотел было оставить у себя, чтобы ты вернулся за этой вещью, но потом подумал, что она тебе нужна.
Он протянул мальчику портрет в резной рамке с узором из виноградных листьев. Илья давно уже не смотрел на этот портрет, хотя и носил его с собой повсюду. На портрете улыбалась молодая женщина с черными волнистыми волосами и голубыми глазами.
– Вот спасибо, Керш, эта вещь мне действительно очень нужна, - дрогнувшим от волнения голосом сказал Илья и показал портрет Гвендалю, - Смотри - мама.