Слова
Шрифт:
Обычно это не проблема, потому что мы всегда чувствуем друг друга, когда исполняем песню, но сейчас перед нами будет совершенно новый материал.
Несмотря на беспокойство, что читается у него на лице, Сторм кивает.
– Я справлюсь.
С этими словами я понимаю, что назад пути нет и наша судьба предрешена.
Я просто очень надеюсь, что оно того стоит.
Достав телефон, я использую функцию голосового ввода и нажимаю кнопку «Отправить».
Глава 18
Закончив
Образ зануды Леннон уступил место хорошенькой и – осмелюсь сказать – сексуальной Леннон.
Только на этот раз, пока миссис Палма творила свое волшебство, я поведала ей о Фениксе, а она завизжала так, будто сама была девочкой-подростком, встречающейся с самым горячим парнем в Хиллкресте. Она также заверила, что мой отец, в конце концов, придет в себя. Ему просто нужно еще немного времени, чтобы смириться с тем, что его малышка выросла.
Выходя из такси, я разглаживаю свое платье. То самое, что надевала на выпускной вечер, но, поскольку Феникс никогда не видел его без свиных помоев и оно придает мне уверенности, я решила, что это хороший выбор.
На подходе к клубу уже выстроилась очередь до самых дверей. Я планировала прийти раньше, но миссис Палма в последний момент подумала, что моим локонам не хватает объема, и достала щипцы для завивки.
К счастью, концерт начинается только в десять, а это значит, что у меня в запасе есть примерно семнадцать минут, чтобы зайти внутрь.
Некоторые ворчат мне вслед, пока я прокладываю путь к началу очереди.
Статус девушки вокалиста определенно имеет свои преимущества.
– Привет, – говорю я угрюмому мужчине возле входа. – Меня зовут Леннон Майкл. Sharp Objects включили меня в свой закулисный список.
Бегло просмотрев лист, он протягивает мне бейдж.
– Вот ваш пропуск. – И показывает большим пальцем себе за плечо. – Дальше по коридору, третья дверь слева.
Когда я захожу внутрь, место встречает меня оживленным гулом, и пока я пересекаю главный этаж и сворачиваю в длинный коридор, позволяю себе насладиться тем фактом, что могу вот так просто пройти за кулисы.
Тут я нахожу Сторма, который яростно стучит в одну из дверей.
– Какого хрена ты там делаешь, придурок?
Ох. Это не сулит ничего хорошего.
– Все в порядке? – спрашиваю я, пристраиваясь рядом с ним.
– Нет, – хмыкает он. – Твой мужик находится там последние пятнадцать минут. – Он вновь стучит. – И он не открывает эту гребаную дверь.
Вот черт. Может, Феникс нервничает.
Конечно, он не производит впечатление человека, готового струсить перед выступлением, но страх может настигнуть
Закрыв глаза, я прижимаюсь лбом к панели из красного дерева, желая, чтобы он почувствовал, насколько я в него верю.
– Ты справишься, Феникс. Сегодня вечером ты всех покоришь. Я верю в…
Дверь открывается… Только по ту сторону стоит вовсе не мой парень.
А Сабрина.
– Простите. – Сморщив нос, она самодовольно ухмыляется. – Мы были заняты.
Меня будто парализует… не задев только сердце, которое, кажется, раскалывается на тысячу крошечных кусочков. И каждый из них пронзает меня насквозь, когда я провожаю ее взглядом и вижу, как Феникс застегивает ширинку.
Этого не может быть.
Мое бедное сердце, в отчаянных попытках вновь собрать себя воедино, пытается придумать слабое оправдание, стараясь примириться с тем, что парень, с которым я потеряла девственность менее суток назад, парень, который сказал, что хочет продолжить отношения и завел речь о сорокачетырехчасовых поездках, – тот же человек, что сейчас стоит передо мной.
Каждая клеточка тела кричит, чтобы я развернулась и ушла. Чтобы сохранила ту каплю достоинства, что у меня осталась.
К черту.
Этот порез слишком глубок, дабы притворяться, что он не причиняет адской боли.
Если Феникс никогда не хотел быть со мной, ему не следовало заставлять меня думать иначе.
Несмотря на то, как сильно я его желала, я бы согласилась и на дружбу. Потому что уже давно смирилась с тем, что между нами возможно только это.
Пока он не заставил меня поверить, что мы можем стать чем-то большим.
Что такая девушка, как я, может заполучить такого парня, как он.
Что может означать только одно.
Наши отношения – как дружеские, так и сексуальные – для него не более чем дурацкая игра.
Когда я захожу в комнату, в мое тело неистовой волной врывается ярость, смешанная с агонией.
Я могла бы назвать его мудаком и сказать, как сильно он меня обидел.
Могла бы спросить о причинах.
Но все это не имеет значения… Потому что ничто не изменит его поступка и не избавит от боли.
– Больше никогда не хочу тебя видеть. Никогда.
Впервые в своей жизни я не стремлюсь к солнцу.
Мне хочется покинуть его атмосферу. Навсегда.
Феникс делает шаг вперед – будто желая протянуть руку и коснуться меня, – но затем отстраняется и сосредотачивает свое внимание на чем-то за моей спиной.
– Я напишу тебе позже, Сабрина.
Каким бы ни было мое самообладание, ему приходит конец, и я бью Феникса по яйцам столь сильно, что он падает, а Сторм бормочет себе под нос «ауч».
Однако это не дает мне того удовлетворения, которое я искала, поэтому я хватаю большой кувшин с газировкой, стоящий на столе, и выливаю ему на голову. Таким образом, выйдя на сцену, он будет чувствовать себя глупо и униженно… подобно моему нынешнему состоянию.