Слова
Шрифт:
– Правда?
– Посмотри на меня.
Когда я делаю, как он просит, Джош указывает на свое лицо.
– Я в полном порядке, малыш. Справлюсь.
Он пихает меня локтем.
– Поменяйся со мной местами.
– Ладно.
Выйдя из машины, мы пересаживаемся. Я отправляю Сторму сообщение с просьбой не беспокоиться, потому что мы скоро вернемся.
Разворачиваясь, Джош нажимает на повтор песни Бритни Спирс и увеличивает громкость.
– Уверен, что сам не увлекаешься этой ерундой?
Покачивая
– Не, братишка. Я просто пытаюсь выучить текст песни, чтобы потом поиздеваться над Чендлером. – Машина ускоряется, когда он двигает плечами вверх-вниз в такт мелодии, заставляя «Мустанг» резко вильнуть влево. – Порази меня…
А затем меня поглощает темнота.
Жгучая боль пронзает голову, а по лицу стекает жидкость.
– Какого черта?
Медный привкус заполняет рот, смешиваясь со вкусом чего-то пыльного.
Когда я открываю глаза, меня окружают подушки безопасности, битое стекло и ветки дерева, в которые мы, должно быть, врезались.
– Упс.
Не обращая внимания на пульсацию в шее и грудной клетке, я перевожу взгляд на Джоша. На его лице много крови, но, по крайней мере, мы оба живы.
Его истерический смех заполняет то, что еще осталось от машины.
– Чендлер дико разозлится.
Да, черт возьми, так и будет.
– Наверное, мне стоит немного подождать, прежде чем дразнить его с Бритни, а?
Пыль во рту раздражает легкие, и я кашляю… что только усиливает пронзительную боль в голове и груди.
– Давай выбираться отсюда.
Я ищу среди обломков свой телефон, дабы рассказать Сторму, что случилось, но машина так разбита, что не могу его найти.
– У тебя есть телефон?
Так и не дождавшись ответа, я поворачиваюсь к другу. Его глаза стекленеют.
– Скайлар.
– Что?
– Скай…
Его глаза закатываются.
Меня охватывает паника.
– Джош? – Протягивая руку, я трясу его. – Ну же, дружище. Очнись.
Ответа не следует.
Используя остатки сил, я трясу сильнее… Но его тело остается неподвижным.
Нет. Этого не может быть. Минуту назад он был в порядке.
– Очнись!
Сильная боль в моей голове нарастает. За ней следует прилив усталости, с которой я не в силах бороться.
– Джош!
Слабо, но я замечаю голоса и ощущение, будто меня куда-то тянут.
– Черт! – кричит кто-то, чей голос очень напоминает Чендлера. – Черт!
– Останься со мной, – произносит кто-то другой, и я сразу узнаю Сторма.
Открыв глаза, я вижу, что он сгорбился надо мной, выглядя более испуганным, чем я когда-либо видел его в своей жизни.
– Джош. – Желчь обжигает горло. – Он совсем плох.
– Знаю, – шепчет Сторм, сжимая мою руку. – Как и ты, Феникс. Скорая помощь уже в пути. Мне просто нужно, чтобы ты продержался, хорошо?
–
Другая машина?
Мне хочется спросить, о чем он говорит, но силы меня покидают.
– Хочу пить. – Я больше не могу держать глаза открытыми. – Устал.
Так чертовски устал.
– Останься со мной, – рявкает Сторм, только его голос то затихает, то пропадает, словно он кричит в сломанный микрофон. – Ты не умрешь у меня на руках.
Но когда я отключаюсь… слышу уже не его голос.
А ее.
Глава 21
– Виски со льдом и лимоном.
– Сейчас принесу, – говорю я парню в деловом костюме.
Наполнив половину бокала льдом, я бросаю туда же цедру лимона. Мужчина все это время оглядывает меня с ног до головы.
– Владелец этого заведения – идиот, раз поставил такую красивую девушку за стойку, а не отправил наверх.
Наверху расположена сцена, где Ангел сейчас крутится на шесте.
Я не представляла, чем займусь после Дартмута, но работа барменом в «Обсидиане» – мужском клубе – определенно не входила в мои планы.
Однако иногда жизнь подкидывает неприятные сюрпризы, и единственное, что вам остается, это продолжать двигаться вперед.
Протягивая мужчине напиток, я изучаю его. Темные волосы, темные глаза, и, судя по внешнему виду, ему далеко за сорок. Хотя он и не лишен привлекательности, в его чертах нет ничего особенно выдающегося или очаровательного.
Я скромно подмигиваю ему, желая получить чаевые.
– Я за барной стойкой, потому что сама этого хочу.
Поднеся бокал к губам, он делает глоток, а его взгляд опускается ниже, изучая мой черный корсет и темные джинсы.
Четыре года назад такой парень, как он, – черт, да любой парень, если уж на то пошло, – и не взглянул бы на девушку вроде меня. Как бы ни было разрушительно услышать мою песню по радио в тот день, это также разожгло внутри меня пламя.
Хотя я не могла исправить то, что сделал этот вороватый мерзавец, я поняла, что есть кое-что, что я могу изменить.
Себя.
Всю свою жизнь я пыталась заполнить большую, зияющую внутреннюю пустоту едой.
Проблема заключалась в том, что это не работало. Потому что, как бы хорошо мне ни было в разгар пира, после него я всегда чувствовала себя дерьмово.
Что, в свою очередь, только увеличивало пустоту.
В глубине души я была несчастна… но лишь оттого, что постоянно выбирала быть такой.
Было сложно учиться выстраивать правильные отношения с едой, и это потребовало глубокого самоанализа.