Слова
Шрифт:
Его заявление разрывает мою грудь.
– Фе…
– Ты не представляешь, что такое голод. И я не имею в виду урчание в животе. – Его верхняя губа кривится. – Я говорю о голоде, который причиняет физическую боль и заставляет тебя молиться Богу, в существовании которого ты уже не уверен, чтобы тебе удалось отыскать поесть хоть что-нибудь, прежде чем твое тело сдастся.
По моей щеке скатывается слеза, но это еще больше распаляет злость Феникса.
– Ни черта ты не знаешь, Леннон. – Надвигаясь, он прижимает
Наклонив голову, он прикасается губами к моему уху. От его угрожающего тона по телу проносится волна мурашек.
– Не смей плакать и жалеть меня. – Я вздрагиваю, когда он сжимает мой подбородок пальцами, заставляя поднять на него взгляд. – Мне не нужны твои поганые мученические слезы. И уж точно не нужно твое сострадание.
Зарождающееся внутри меня отчаяние превращается в гнев.
Я хочу помочь ему, но я не готова быть его грушей для битья.
– Да пошел ты. Тот факт, что у тебя дерьмовая жизнь, не означает, что можно отталкивать людей, которые заботятся о тебе, и обращаться с ними как с мусором. Никто из нас не выбирал свою судьбу. Мне ненавистна мысль, что твоя жизнь так ужасна, и, будь у меня возможность поменяться с тобой местами, я бы так и сделала. Однако я также знаю, что ты не первый человек, кому приходится выбираться из сточной канавы, и не последний.
Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.
– И к твоему сведению, я не испытываю жалости, потому что, не считая ужасного отца, у тебя есть все, чего я желаю.
Чистая зависть прожигает мои вены, когда я выплескиваю на Феникса каждую частичку боли, которую храню глубоко внутри.
– Ты можешь без страха войти в комнату или завести новые знакомства, потому что люди не смеются над тобой. Они, черт возьми, боготворят землю, по которой ты ходишь.
Теряя последние остатки самообладания, я бью себя в грудь.
– Ты готов умереть за то, что есть у меня? Что ж, а я бы убила, чтобы узнать, каково это – быть тобой. Быть таким чертовски талантливым и завораживающим, что люди не могут оторвать от тебя глаз. Убила бы, чтобы испытать хотя бы малую толику того волшебства, о котором ты говорил в своем эссе. – Комок подступает к горлу, и мой голос срывается. – Но этого никогда не произойдет.
Потому что я не особенная.
Я собираюсь оттолкнуть его, чтобы уйти, но он перехватывает мое запястье.
– Что ты делаешь? – возмущаюсь я, пока он тащит меня к синтезатору.
– Ты хочешь знать, каково это, не так ли? – Он опускает микрофонную стойку. – Пой, черт возьми.
Если раньше я думала, что он не в себе, то это меркнет по сравнению с его нынешним состоянием.
– Ты с ума сошел? Нет…
Феникс обхватывает мое лицо.
– Перестань быть гребаной трусихой и пой.
Мне стоит прямо сейчас выбежать
Соблазн солнца слишком велик. Он, как цунами, утягивает меня под воду.
Я смотрю на клавиши.
– Я не знаю, что петь.
Феникс встает позади меня.
– Что угодно.
И я выбираю ту песню, которую пела для него в прошлый раз.
Свет мерцает, электричество то включается, то выключается, пока я нажимаю на клавиши, из-за чего путаю несколько первых нот.
Губы Феникса касаются моего уха.
– Закрой глаза. И, что бы ни произошло, не смей останавливаться. Поняла?
Кивнув, я зажмуриваюсь и начинаю. Биение пульса в ушах почти заглушает мой голос.
Нежные кончики пальцев пробегают по моим рукам, оставляя после себя мурашки.
Я сбиваюсь, когда губы Феникса касаются моей шеи, и ощущаю, как твердеет его член.
– Не останавливайся.
Голова кажется горячей и тяжелой, пока его теплое дыхание обволакивает мою кожу, и он проводит руками по бокам моей талии.
Осознание того, что Феникс касается меня и что именно он чувствует, заставляет меня напрячься.
– Фе…
От резкого укуса у меня перехватывает дыхание.
– Сейчас не ты контролируешь ситуацию. – Нежные касания языком успокаивают место укуса. – Продолжай петь.
Да поможет мне Господь, но я снова пою.
Пою от всего сердца, становясь кем-то другим. Уверенной в себе и опытной девушкой.
Я становлюсь особенной.
Прорычав, Феникс вжимается своей массивной эрекцией в мою задницу, будто не в силах сдержаться.
Меня омывает очередной прилив адреналина, но за ним следует нервозность, когда Феникс ладонями сжимает мою грудь.
К сожалению, я не получила утешительного приза, который обычно достается полным девушкам. Моя грудь превышает размер ладони, но она не огромная. Боюсь, что Феникс будет разочарован.
Его голос грубо царапает мою кожу, когда он сжимает сосок через лифчик.
– Выкинь из головы все мысли.
Не так-то просто подавить панику, но я знаю, что если не сделаю этого, то испорчу момент и другого уже не представится. Уняв тревогу, я заставляю себя снова вернуться в то место. Место, где я больше не контролирую свой разум и тело, потому что являюсь сосудом для чего-то более всепоглощающего.
Я чувствую, как по мне разливается тепло, как только рука Феникса исчезает под моей футболкой. Добравшись до лифчика, он стягивает его и обхватывает мою обнаженную грудь крупной ладонью.
Следующая нота вырывается с придыханием, но я продолжаю.
Феникс тоже.
Меня пробирает дрожь, когда свободной рукой он находит пояс моих джинсов. Я начинаю протестовать, когда он расстегивает пуговицу, потому что он никак не сможет прикоснуться ко мне там, не почувствовав мой живот.
– Феникс…