СЛОМ
Шрифт:
Игорь перекатился под защиту бетонного обломка статуи, привалившись к нему спиной. Подняв осколок стекла, он осторожно выдвинул его сбоку своего укрытия, пытаясь по отражению определить позицию противника. Он осторожно поворачивал это подобие зеркала, метр за метром разглядывая руины, но ничего не находил. Сквозь дым на секунду прорвался солнечный луч, отразившись в стекле, и осколок в руках Игоря, разбитый пулей, немедля разорвался колкими брызгами. Площадь простреливалась стражем.
Игорь
– Игорь, выходи!- донеслось до него издалека.
Игорь вздрогнул. До этого момента киберы не пытались разговаривать со своими жертвами. Да и чистильщики не собирались разговоры с роботами разговаривать. Тут не до разговоров, когда либо ты, либо тебя. Разинул варежку – считай, труп.
– Игорь, нам нужно поговорить,- вновь донеслось откуда-то из развалин.- У меня нет времени. Выходи по-хорошему.
– Черта с два!- крикнул Игорь, швырнув первую гранату и перекатившись под градом осколков и щебня в следующее укрытие.
– Не вынуждай меня на крайние меры,- рассердился страж.- Маму пожалей.
Голос кибера почему-то казался очень знакомым.
– «Напрасно старушка ждет сына домой. Ей скажут, она зарыдает!»- отчаянно пропел Игорь, бросая еще две гранаты в разные стороны и перебегая к следующему укрытию. До спасительной стены оставалось совсем чуть-чуть. Не давая киберу опомниться, Игорь швырнул последнюю гранату и опрометью кинулся вперед, прямо в оранжевую вспышку взрыва.
– Ну что же, по-плохому, так по-плохому,- согласился голос.
Игорь почувствовал, как взрывная волна подхватила его, и повлекла, как цунами, через площадь, через квартал, через весь проклятый, плюющийся смертью, разрушенный город. Выжженные поля скручивались в спирали, складывались в причудливые фигуры-оригами, а его все влекло и влекло вперед и вверх, в безвоздушную звездную темноту.
Игорь судорожно вдохнул и, что было сил, вцепился в подлокотники кресла.
– Добро пожаловать в реальный мир!- язвительно сказал Олег, возвращая брату игровой гипношлем.
– Черт возьми!- поморщился Игорь.- Я его почти сделал!
– Очень полезное занятие,- снова съязвил Олег.- Намного важнее учебы и мытья посуды.
– Да ладно, завелся! Откуда я знал, что ты днем заявишься? Помою я твою посуду.
– Свою посуду я мою сам. А
Игорь отложил шлем и побрел на кухню.
– Опять уезжаешь?- дежурно осведомился он, пытаясь отскрести ножом присохшие к тарелке остатки макарон.- Опять будешь по госпиталям валяться и маме писать, будто в отпуске прохлаждаешься, в санатории? Когда ты ей вообще писал в последний раз?
– Я вот напишу ей, как ты время и деньги на игрушки растранжириваешь, она живо тебя образумит,- пригрозил Олег, пакуя белье в дорожную сумку.
– Ябеда,- буркнул Игорь, заливая грязные тарелки водой.- Отмокнут, потом вымою. И вообще, кому какое дело? Я взял этот шлем в аренду, на донорские. А если попаду в команду, он достанется мне за полцены.
Олег недоверчиво прищурился:
– С каких это пор кровь программистов так дорого ценится?
– Да не кровь. За нее платят мало. А за это – много,- Игорь постучал по виску.- Мы всей группой в доноры ходили записываться.
Олег оставил сумку и фыркнул:
– Почем же сегодня серое вещество с зачатками интеллекта?
– Да ну тебя,- отмахнулся Игорь.- Ретроград. Питекантроп. Даже газет не читаешь. Студенты в доноры табунами идут. Там платят – будь здоров. Только не всех берут и не все выдерживают. Режим соблюдать надо. Есть не что попало, спать норму. Курить нельзя. Хотя на курево все равно денег не хватит. Алкоголь тоже в очень малых дозах. Анализ крови – каждую неделю. За нарушения режима в два счета увольняют. В общем, зря денег не платят.
– Так что вы сдаете-то?- не понял Олег.
– Жилплощадь,- пошутил Игорь.- Пустующую. Ты слышал что-нибудь о глубокой регенерации?
– Это когда кого-нибудь растворяют в биомассе, и заново выращивают, что ли? Не только слышал. И видеть приходилось. Зрелище, я тебе скажу, преотвратное.
– Верю на слово. А ты в курсе, что в особо тяжелых случаях эта процедура занимает почти полгода? Когда регенерацию начинают с одной стволовой клетки? Как ты думаешь, куда на это время помещается сознание субъекта?- Игорь снова постучал себя по виску.- В голову донора. В латентном состоянии, разумеется, чтобы никаких раздвоений личности. Кстати, это единственный случай, когда донор одновременно является реципиентом.
Олег, недоверчиво покачав головой, заметил:
– Как жизнь устроена чудно:
За мудрость расплатившись потом,
Познаешь все на свете, но…
Помрешь все тем же идиотом.
Как это возможно, Игорь?
– Я в детали не вникал,- ответил Левушкин-младший.- Если интересно, сходи на инструктаж. Может, пустят. Только с твоей работой в доноры не принимают. Ты, скорее, потенциальный пациент. Не дай Бог, конечно. Страховку донорскую еще не подписывал?