Слишком глубоко
Шрифт:
«Ты, Эрин. Вот почему».
«Почему ты не сказала мне?»
Патрисия все еще держала ее лицо в своих руках. Она не могла отпустить. И не отпустит.
«Ты была счастлива. С Лиз».
Очередная слеза скользнула по ее лицу. Он скользнула в ладонь Патриции. «Я люблю Лиз», — прошептала Эрин.
Патрисия улыбнулась признанию. Честность Эрин согревала ее.
«Я знаю». — Она снова посмотрела на эти манящие губы. — «Я знаю».
Она снова поцеловала ее. Жарко, влажно. Слезы. Любовь. Эрин ответила на ее поцелуй. Тихо постанывая, она, словно,
«Как бы мне хотелось побывать в твоей книге», — произнесла Эрин, отстраняясь от нее. — «Чтобы то, что ты описывала в ней, стало реальным. Как бы мне хотелось найти способ, чтобы я могла, открыв книгу, погрузиться в нее, оставив этот мир позади себя. Я не хочу быть больше собой, Патрисия. Я хочу окунуться в твою фантазию. Пусть даже на короткое время».
«Хорошо». — Патрисия поняла, что ей было нужно. Она понимала это лучше, чем кто-либо другой. Потеряться в выдуманном мире было именно той самой причиной, которая заставляла ее писать.
Эрин подняла руки, запутавшись пальцами в волосах Патрисии. Затем ее язык скользнул по нижней губе писательницы. Услышав свой собственный стон, Патрисия сплела свой язык с языком Эрин.
Таким сладким, бархатным, сулящим неземное блаженство.
Они стояли, слившись воедино. Патрисия, все еще, прижимала Эрин к стене, а та прильнула к ней, жадно целуя ее в губы. Они обе неожиданно громко застонали. Патрисия отвечала на поцелуй так страстно, что ее дыхание сбилось и стало прерывистым. Она сунула руку под рубашку Эрин, приподняла ее бюстгальтер, желая ощутить под пальцами затвердевшие соски молодой женщины. Когда Эрин вскрикнула от этого прикосновения, Патрисия оборвала поцелуй и стала спускаться губами ниже. Сначала ее голодный язык познакомился с правой грудью. Покрывая ее поцелуями, она добралась до затвердевшего соска и, обхватив его губами, стала жадно посасывать его.
Не владея собой, Эрин вцепилась пальцами в ее волосы. Застонав от удовольствия, она откинула голову назад и стукнулась головой о стену. Патрисия так увлеченно посасывала ее сосок, что чуть не кончила от ощущения полной груди в своем рту. Прервавшись, она сдернула с Эрин рубашку, отбросив ее в сторону вместе с бюстгальтером.
Эрин так и стояла у стены, тяжело дыша. Ее груди подрагивали в такт дыханию. После поцелуев Патрисии, правая была влажной и покрасневшей, а левая, словно хранила, еще нетронутую девственность.
Патрисия вернулась к прерванному занятию и снова поцеловала Эрин. Она не могла насытиться ее вкусом. Таким сладким и горячим, таким желанным. Неожиданно, ей захотелось почувствовать и попробовать другую часть молодой женщины. Она просунула руку, в свободно облегающие, джинсы Эрин. Хлопковые трусики были теплыми и влажными. Спустившись пальцами ниже, она обнаружила, что короткие кудряшки Эрин были столь же влажны и горячи. Со стоном, она скользнула пальцами дальше, проводя ими по расщелине.
«Ммм». — Эрин, овладев
Патрисия больше не могла сдерживаться. Она отстранилась и, взяв молодую женщину за руку, потянула за собой.
«Пошли. Сейчас».
Патрисия вела ее по коридору в свою спальню.
«Нет, только не сюда», — прерывисто произнесла Эрин. — «Я здесь не смогу».
Патрисия сразу поняла ее опасения. Слишком многое произошло в этой комнате в ту ночь, когда их жизнь была под угрозой. Она потянула Эрин в гостевую спальню. — «А здесь, нормально?»
Эрин кивнула.
«Хорошо».
Патрисия толкнула ее на кровать и уселась ей на ноги. Эрин медленно провела пальцами по лифчику Патрисии, расстегнула его и освободила ее грудь.
«Ты…» — начала было Эрин, но потом остановилась.
«Что?» — спросила Патрисия, когда ее бюстгальтер был выброшен в сторону. Она тяжело задышала, стоило лишь пальцам Эрин коснуться ее груди.
«Такая…» — Эрин не закончила предложение, вместо этого она притянула ее к себе и вовлекла в еще один глубокий поцелуй.
Патрисия начала ритмично двигаться, вжимая бедро между ног Эрин, нуждавшейся в этом прикосновении. Это продолжалось лишь несколько мгновений, поскольку их рты обещали большее. Они целовались и терлись друг о друга. Снова и снова. Когда восхитительное, темное блаженство оргазма начало затмевать ее разум, Патрисия отодвинулась в сторону. Ее промежность пульсировала, требуя высвободить накопившуюся страсть. Все ее естество возмутилось потере контакта. Игнорируя острую боль, она торопливо расстегнула джинсы Эрин и стянула их вместе с трусиками. Тяжело дыша, она смотрела на блондинку с голодным желанием, которое испытывала в течение многих дней.
«Я должна попробовать тебя на вкус», — прошептала она.
Эрин посмотрела на нее глазами, полными необузданных эмоций. «Ты хочешь меня», — сказала она, не то, спрашивая, не то утверждая.
«Больше всего на свете».
«Скажи это еще раз».
«Я хочу тебя».
Эрин закрыла глаза.
«А Лиз не хочет меня». — Она тяжело вздохнула. — «Я нуждаюсь в тебе. Я нуждаюсь в твоем желании».
«И я тоже».
«Снимай штаны», — произнесла Эрин голосом, охрипшим от желания.
Блондинка наблюдала, как Патрисия поднялась и отошла от кровати.
«И трусики тоже снимай».
Патрисия медленно разделась. Эрин приподнялась на локтях, освещенная лунным светом, падавшим на кровать через вертикальные жалюзи. Ее голодный взгляд медленно скользил по обнаженному телу Патрисии. Детектив никогда не думала, что ее кожа способна так пылать от одного только взгляда. Когда их глаза встретились, слова уже были не нужны.
Патрисия влезла на кровать. Она чувствовала, как припухли ее губы, а рот наполнился слюной и кровью, словно она, умирающая от голода, внезапно попала за праздничный стол. Она развела ноги Эрин, слегка нажимая на бедра. Эрин подчинилась и лунный свет заблестел на ее плоти, влажной от желания.