Слишком глубоко
Шрифт:
Патрисия затуманено смотрела на свет уличного фонаря, пробивавшегося сквозь жалюзи. Ленивые, крошечные частицы пыли исполняли на свету свой замысловатый танец. Ее сердце разгоняло по телу теплую, тяжелую кровь. Казалось, что в теле не осталось ни одной косточки, настолько мягким и податливым оно было. Она медленно слезла с Эрин, двигаясь с особой осторожностью, поскольку чувствовала, что в любой момент может рухнуть. Блондинка наблюдала за ней сквозь отяжелевшие веки. Патрисия улеглась рядом и уткнулась носом в ее шею. Она слышала биение сердца Эрин и чувствовала смешанный запах страсти
Когда она подняла глаза, то заметила, что взгляд Эрин затуманен и глаза полны непролитых слез.
«Все будет в порядке», — произнесла Патрисия.
Эрин молчала. Она просто свернулась рядом с ней и безудержно разрыдалась. А Патрисия лишь растерянно смотрела на потолочный вентилятор. Пытаясь хоть как-то успокоить Эрин, она гладила ее по голове, тихо нашептывая: «Шшшш, все в порядке. Все будет в порядке».
Хотя сама при этом не очень верила своим словам. Будущее Эрин было весьма туманно. А их совместная жизнь вообще была маловероятна. Несколько минут ее счастья прошли. И больше никогда не вернутся.
Эрин уткнулась в шею Патрисии, чувствуя себя в относительной безопасности, устроившись на мягкой коже. Она не хотела отодвигаться от нее, боясь того, что скрывалось за запахом и мягкостью Патрисии. Она не хотела поворачиваться лицом к тому, что только что сделала. Она хотела, чтобы все это исчезло в темноте ускользающей ночи.
Эрин думала, что нуждалась в сексе, нуждалась хоть в каком-то контакте. Но она оказалась неправа. В чем она нуждалась, так это в любви. Причем в любви Лиз, а не Патрисии.
Глава 14
«Ты заявишь о своем нежелании оспаривать обвинение», — сказала Синтия, игнорируя еще не высказанный протест и самоуверенность Лиз, как обычно, находившую в этом успокоение. Но в настоящее время, та не чувствовала ничего, кроме страха. А страх Лиз презирала.
Большим пальцем Адамс нажала на длинный выступ на колпачке своей ручки, согнув его так, что синяя пластмасса сначала побелела, а затем сломалась. Она посмотрела на дверь и представила там Эрин, соблазнительно идущую к ней и медленно стягивающую на ходу рубашку. Мечта тисками сжала ее горло, а ее мысли вернулись на несколько дней назад. Она вспомнила, как Эрин стояла перед ее столом, такая потерянная, одинокая и преданная. Затем она вспоминала, что сама стала причиной этих чувств.
«Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы судья рассмотрел нашу ситуацию и принял заявление о притеснениях полицией, — продолжала Синтия. — Но, честно говоря, я не думаю, что это даст хоть какой-то результат. Ты можешь провести некоторое время здесь, в тюрьме».
«Они меня подставили. Они специально провоцируют меня», — Лиз ненавидела их всех. Своими обвинениями и преследованием Джей, они разрушили ее жизнь.
«Они все время провоцируют подозреваемых, — сказала Синтия. — И вызывают их на допросы».
Лиз так сжала телефон, что заболела рука.
«Я — не чертова подозреваемая. Я ничего не делала». — Она стукнула кулаком по столу.
«Я знаю. Знаю. Послушай меня… — Синтия сделала паузу, и Лиз почти представила, как ее накрашенные губы, прижимаются к трубке. —
Устав сопротивляться, Лиз уступила.
«Да».
«Хорошо. Я позвоню тебе на следующей неделе. И ты звони мне, если они объявятся на твоем пути, хорошо?»
«Да».
«И будь осторожной. Никаких выходок. Скорее всего, они следят за тобой».
Лиз услышала щелчок и повесила трубку, тут же беря другой телефон. Большие размеры спутникового телефона несколько успокаивали. Она развернулась в кресле и подняла жалюзи, чтобы внимательно осмотреть парковку на предмет любого подозрительного человека, сидящего в машине. Вероятно, Синтия была права. Скорее всего, полицейские следили за ней. За последние несколько дней Лиз старалась уйти от слежки. Она часто меняла маршрут, ездила на большой скорости, в последнюю секунду выезжая на автостраду. Она также проверила свою машину на наличие жучков и была всегда начеку.
Она буквально вылетела из кабинета, что стало характерным для нее в последнее время. Хотя надпись над задней дверью гласила: «Выход только при крайней необходимости», она толкнула ее, как делала это бесчисленное количество раз до этого. Солнце обожгло ей голову и плечи. Асфальтовая площадка позади здания была огромной и пустой, если бы не цементный колодец, заполненный песком и бесчисленным количеством брошенных окурков.
Лиз осмотрелась по сторонам, чтобы удостовериться, что она одна и вытащила антенну из телефона, после чего набрала трехзначный номер. В появившемся подменю она набрала оставшиеся двенадцать цифр. Адамс знала их наизусть. Они были ее спасательным кругом.
Она расхаживала, туда-сюда не останавливаясь. Затем в трубке послышался фоновый шум, и кто-то ответил на звонок.
«Эльвира», — произнесла она в трубку.
Шум усилился, и ей ответили: «Привет, Лиззи».
Группа «Oak Ridge Boys» орала достаточно громко, но их голоса казались низкими и искаженными, словно это хор демонов пел под водой.
«Эль-… ви… раааааааа», — пели они в исковеркано-замедленном темпе.
Лиззи ненавидела это. Обычно такое пение казалось ей забавным, но сейчас это почему-то злило ее.
Входная сетчатая дверь с грохотом закрылась и Лиззи подпрыгнула от неожиданности. Не в силах выдержать еще больше шума, она заткнула уши пальцами. Джерри влетел, как ураган, такой же раздраженный, как она. Его глаза сверкали. Он с силой схватил ее за руку и потянул, высовывая ее палец из уха. Но, вспомнив о гипсе, быстро отпустил ее.
«Выключи это дерьмо!» — закричал Джерри.
Лиззи учуяла в его дыхании запах пива и поняла, что в таком состоянии с ним лучше не связываться.
Он бросил взгляд на большое кресло у окна. В комнате было сумрачно, и они едва могли разглядеть фигуру Джей, которая сидела, свернувшись на нем, раскачиваясь взад и вперед, потерянная в мире «Эльвиры». Джерри в отчаянье покачал головой. Однако когда он заговорил, его голос немного смягчился. — «Выключи».