Слишком глубоко
Шрифт:
«Все хорошо, мама. Я у друга».
«Я звонила домой той женщине приблизительно миллион раз».
«Ее имя — Лиз».
«Почему ты не у нее?»
«Мы расстались».
«Что? Если я не ошибаюсь, ты говорила, что вы влюблены друг в друга? Ты же сказала, что ты… лесбиянка!»
Эрин сильнее сжала телефон. — «Да. Все так и есть».
«Ты оставила Марка из-за этой женщины, и теперь вы даже… не вместе?»
«Это — длинная история».
«Сегодня утром, твой отец получил газету, в которой сообщается, что она разыскивается по подозрению в убийствах.
На заднем плане она услышала своего отца. — «Скажи дочери, что ей нужно просто вернуться домой».
«Мы очень расстроены», — продолжала ее мать. — «Мы волнуемся за тебя».
«Все нормально. Правда. Я остановилась у друга».
«Кого? Мы хотим знать, где ты».
«Я у Патрисии Эндерсон».
Ее мать вздохнула: «Это не там, где на тебя напали?»
Она услышала, как ее мать и отец начали спорить.
«Мама. Ма?»
«Вернись домой, Эрин. Просто возвращайся».
«Послушай, я должна идти, ладно? Все в порядке. Со мной будет все хорошо».
«Ты знаешь, хоть Марк и уехал, но есть много других достойных мужчин. И все это лесбиянство… Так много людей делают это, что я начинаю думать, что это просто какая-то модная причуда. Я уверена, что большинство людей, относятся к этому, как к небольшому эксперименту».
«Это — не причуда, мама. Я — лесбиянка».
«Ерунда. Ты не должна относить себя к этой категории. Я соберу твою кровать в твоей комнате».
«Я должна идти, мама. Я скоро перезвоню». — Она сделала паузу и услышала, как ее мать набирает в легкие воздух для продолжения. Прежде, чем та успела что-то сказать, Эрин выпалила: «Передай папе, что я его люблю», — и повесила трубку.
Рок-группа «Alice in Chains» постепенно стерла из памяти голос ее матери. Толпа в клетчатых рубашках веселилась, поднимая руки и подпевая «Stone Temple Pilots» и «Wicked Garden». Эрин сосредоточила взгляд на нескольких танцовщицах, увидела, как из — под клетчатых рубашек выглядывают белые майки. Кожа на шее каждой женщины лоснилась от пота. Она испытывала почти первобытное чувство, глядя на эту галдящую толпу.
Голосом, столь же раздражительным, как музыка, в эту вакханалию вмешалась ди-джей, привлекая к себе внимание Эрин.
«Грандж ночь в полном разгаре. Можете сейчас сделать свои заказы».
(Грандж — стиль рок-музыки начала 1990-х).
Эрин пробилась к VIP лестнице. Мысли о Лиз, светлыми воспоминаниями пронеслись в голове. Она вспомнила, как в лунном свете блестело ее тело. Как переливались твердые, сильные мышцы, покрытые капельками пота. Она вспомнила, как та кончала… Настолько интенсивно, что казалось, мускулы на шее вот-вот лопнут от перенапряжения. Эрин тосковала без нее. Она скучала по ним обеим.
Большая женщина — охранник стояла на лестнице, преградив ей путь: «У вас есть разрешение?»
Эрин изобразила удивление, но быстро вытащила ламинированный пропуск из — под рубашки, который носила на шее.
Это был круглогодичный VIP пропуск. Вышибала была новенькой. Эрин никогда не видела ее прежде и сочла это благословением небес. Женщина
Она сняла бархатную веревку и, кивнув Эрин, пропустила ее наверх. Вздохнув с облегчением, Мак опустила голову и начала подниматься по лестнице. Когда она добралась до верха, то на мгновение остановилась, позволяя глазам привыкнуть к слабому освещению. Эрин шла вдоль перил, мимо бара, пряча от барменши свое лицо. У нее не было никакого плана, она понятия не имела, что собирается сказать и сделать. Фактически, она чувствовала себя немного сумасшедшей, находясь здесь. Лиз дала ей ясно понять, что она больше не хочет иметь с ней ничего общего, но глубокая боль в груди и память об их любовных ласках, заставляла ее двигаться дальше. Она помнила, как Лиз звала ее по имени, когда кончала. Как переливалось в лунном свете ее бледное тело, покрытое капельками пота. Ей хотелось знать, как выглядит Лиз сегодня вечером. Хочет ли она ее? Могли бы они упасть в объятия друг друга и…
Рука Эрин скользнула и остановилась на поручне. Она сосредоточилась на одиноком диване в глубине VIP зоны. Лиз сидела, положив руки на его спинку. У нее был такой взгляд, словно она видела во тьме призрака, с которым неохотно общалась. Эрин подошла поближе. Ее сердце почти перестало биться. Лицо Лиз было бледным и напряженным. Она выглядела такой хрупкой, словно фарфоровая кукла с темными кругами под глазами и крепко сжатым ртом. Если бы не движение ее грудей, Эрин подумала бы, что она не дышит.
Сменилась песня. Sex Type Thing возбудила толпу и какая-то женщина вышла из частной комнаты Лиз. Эрин сразу узнала ее. Это была Энджи Хартман, знаменитая голливудская актриса, которая часто посещала клуб в перерывах между съемками. Эрин не видела ее уже больше года. А сейчас ей пришло на ум, что из-за ее отсутствия Энджи снова вернулась к Лиз. Эрин наблюдала, как та подошла к Адамс. Красные туфли на высоких каблуках и чулки до бедра любовно обтягивали стройные ноги. Цвет красного нижнего белья прикрывал небольшие участки тела, одновременно восхищая и возбуждая.
Энджи двигалась, словно супермодель на подиуме. Она шла, покачивая бедрами в такт музыке, наслаждаясь каждым своим движением. Было видно, что она отчаянно желала, чтобы Лиз прикоснулась к ее прекрасному бутону. Чтобы развела его бархатные лепестки и прикоснулась к налившемуся центру. И когда она дошла до нее, желание почти поглотило ее. Она в ожидании устроилась между длинными ногами Лиз.
От увиденного, у Эрин перехватило дыхание. Кровь стучала в ее ушах, и она боялась, что не услышит их разговор. Но Лиз оставалась неподвижной, руки продолжали лежать на спинке дивана. Ни одна из них не произнесла ни слова. Энджи начала тереться о ноги Лиз, танцуя скорее своей промежностью, а не ногами. Она двигалась, словно была наедине с музыкой. Как — будто та играла только для нее.