Слишком глубоко
Шрифт:
«Оставьте нас в покое», — скомандовала Лиззи. — «Она просто боится».
Джей слышала, как ее тетя и дядя, в конце концов, покинули комнату. Уходя, тетя продолжала причитать, тем самым выказывая свое беспокойство о племяннице. Джей, все еще, боялась. Когда все стихло, они подошли к кровати Лиззи и залезли под покрывало. Прижавшись вплотную, сестра снова погладила ее волосы.
Слишком измученная, чтобы волноваться, Джей закрыла глаза.
Ее волосы, он держал ее за волосы.
Глава 8
Исполнительницы эротических танцев,
«Налить вам еще?» — Скучающий тон барменши давал понять, что на уме у нее были более интересные вещи, чем газированная вода Патрисии.
«Нет, спасибо».
Барменша, которую звали Мадлен, но предпочитавшая быть известной под именем Мэд (Мэд, в переводе с англ. означает Безумная), задержала на ней взгляд на мгновение дольше, чем это было необходимо, а затем отошла. Она была молодая, слишком загорелая для начала весны, и ее взъерошенные волосы, были выкрашены в темно-красный цвет.
Ее белая майка была слишком неприлично натянута на очень увесистых грудях и отлично демонстрировала их. Она была слишком сексуальной женщиной, очень уверенной в себе и, судя по всему, достаточно распущенной. Перед тем, как Гэри вытащил свой значок, она, с нескрываемым интересом, окинула взглядом Патрисию, осмотрев ее несколько раз с ног до головы. Как всегда, Патрисия и ее коллеги были приняты далеко не с распростертыми объятьями. Настроение, в почти полупустом ночном клубе, тут же резко изменилось. Смех между барменами и обслуживающим персоналом стих, сменившись на шепот и переглядывания.
Как и весь остальной персонал, Мэд ответила на их вопросы с пофигизмом и полнейшим равнодушием. Никто не знал Джей, никто никогда даже не слышал о ней. У мисс Адамс не было сестры. Что им с этого? Просто охренеть.
Патрисия, наблюдавшая за Мэд, вспомнила Трейси Уолш. Та тоже была лояльным барменом в клубе Элизабет Адамс, но ее лояльность переросла в навязчивую идею, и она стала легкой добычей в руках Кристен Рис. Под влиянием Рис, Трейси стала убийцей. Патрисия, все еще, не могла искоренить из своей памяти образ сумасшедшей Уолш, вторгшейся к ней домой в попытке убить ее. От этих воспоминаний у нее пересохло в горле. Она облизнула губы и посмотрела на свой напиток.
«Вау, что еще может сделать твой рот?» — Мэд вернулась к Патрисии и, опираясь на локти, с интересом поглядывала на детектива, которая сидела тут уже несколько часов.
«Ты не должна разговаривать со мной, помнишь?» — Патрисия прикончила свою газировку.
«Кто это сказал?»
«Твой босс».
«Адамс? — Мэд закружила изжеванную трубочку внутри пустого стакана Патрисии. — Адамс никогда не говорила, что я не могу с тобой разговаривать».
«Тогда,
«Я не люблю полицейских».
Патрисия рассмеялась.
«А кто их любит?»
«Хотя ты симпатичная».
Патрисия посмотрела в ее темно — карие глаза.
«Спасибо».
«Нет, я серьезно. Если бы ты не была полицейским…»
«Да, и если бы ты не работала на Адамс…»
«Один ноль в твою пользу».
Они обе улыбнулись.
«Дай мне знать, если захочешь еще выпить». — Мэд сунула в руку Патрисии визитку. — «Или захочешь чего-нибудь еще».
На визитке было написано: «Безумства для женщин» и два телефонных номера. Патрисия слегка усмехнулась и еще раз посмотрела на толпу. Ее тело, все еще, покалывало от желания, вызванного кокетливыми намеками барменши.
Она пыталась заставить себя сосредоточиться на деле, а не поддаваться чувствам и задавалась вопросом: почему ее внимание было столь рассеянным. Вероятно, это было связано с ее безысходным состоянием в деле, касающемся отношений. Когда она посмотрела вокруг, то вспомнила о десятках женщин, борющихся за Адамс, желающих получить ее любой ценой. Эрин бросила все, чтобы быть с этой женщиной. Все… включая Патрисию.
Ревность горячей волной пробежала по ее крови. Это, все еще, причиняло острую боль, и ей было интересно — продлится ли это вечно. Что такого было в Адамс? Когда — то давно, Патрисия была близка с нею и даже пыталась вступить в отношения. И хотя секс был всегда слишком мощным, она никогда бы не пожертвовала ничем из-за этой женщины.
Толпа у основания VIP лестницы немного расступилась.
Патрисия соскользнула с барного стула и встала на цыпочки, ожидая увидеть Адамс, но женщина, вызвавшая интерес, была ниже ростом и, ко всему прочему, была блондинкой. Эрин Маккензи непринужденно двигалась через толпу, слегка улыбаясь и внимательно смотря вниз. Патрисия улыбнулась, вспомнив скромность ее бывшей коллеги.
«Привет». — Эрин остановилась перед нею.
«Мм, привет», — Патрисия запнулась. Желание Эрин поговорить с нею было слишком неожиданным.
«Пошли». — Эрин взяла ее за руку.
Патрисия почти растаяла, когда она привела ее к задней стене клуба. Несколько женщин стояли здесь, целуясь в засос, полностью поглощенные друг другом.
Сколько времени прошло с тех пор, когда ко мне кто-то прикасался?
Воспоминания больно кольнули, когда она вспомнила, как Эрин целовалась. Голодно. Требовательно. Страстно. Она мысленно вернулась к той ночи, на год назад, когда они растворились друг в друге на несколько кратких, но удивительных мгновений.
«Что ты здесь делаешь?» — спросила Эрин и реальность вернула ее в действительность.
Патрисия посмотрела на нее.
«Что ты имеешь в виду?» — Из-за музыки им приходилось говорить громко. Она узнала песню из своих школьных дней. Oingo Boingo пели «Dead Man’s Party».
«Ты здесь для того, чтобы беспокоить ее, не так ли?»
Патрисия покачала головой. Эрин была не только обвинителем, но и защитником. За это Патрисия возненавидела Адамс еще больше.
«Я наслаждаюсь вечером». — Она посмотрела на бар, откуда Мэд помахала ей рукой. Патрисия помахала ей в ответ.