Слишком глубоко
Шрифт:
«Я тоже. Но ее сестра…»
Патрисия посмотрела ему в глаза.
«Джей, возможно. Но не Лиз».
Для Лиз не было никаких оснований делать это. Она ведет деловую жизнь и очень счастлива. С какой бы неприязнью Патрисия не относилась к Адамс, она не могла найти связь Лиз с убийствами на шоссе, да и зачем ей убивать Джиллетта? Он был ее новым актером, нанятым для новых проектов.
«Как по твоему, Джей связана с убийствами на шоссе?» — спросил Гэри. — «Я могу понять связь с Джиллеттом и убийствами Соблазнительницы,
«Я не знаю. Это просто мысли. Они все кажутся странно схожими». — Патрисия подняла фотографию Джиллетта, которая лежала на ее столе, ища что-то, чего она не видела. — «Я не знаю. Возможно, они просто все соединились вместе в моей голове. Возможно, Джей вовсе не причастна. Возможно, это — кто-то еще, кто-то, кто парит всем нам мозги». — Она сделала паузу, затем озвучила очевидное, — «в этом городе слишком много мертвых мужчин».
Гэри бросил ей печенье-гадание, облокотился на спинку стула и стал открывать свое.
«Почерки убийств несколько отличаются друг от друга. Тела брошены на разных участках. И я знаю, что ты имеешь в виду, говоря о профилях. Джиллетт моложе, чем жертвы, найденные возле шоссе. Он не состоит в браке, открытый гей, финансово несостоятелен».
Патрисия открыла свое печенье и извлекла из пачки узкую полоску бумаги, на которой было написано: « В ближайшее время тебя найдет любовь». Она нахмурилась и бросила ее в пищевой пакет.
«Да, но Джиллетт похож на жертвы Соблазнительницы».
«В какой — то степени, да. В какой — то, нет». — Ее напарник захрустел своим печеньем. — «Это, вероятно, лишь подражатель. Кто-то убивает Джиллетта, паникует, затем вспоминает о том, что прочитал в газете. Спускает с парня штаны и наносит ему удар в паховую область. Или, возможно, убийца просто был слишком разгневан на Джиллетта. Причем, сексуально разгневан».
«Ты не видишь никакой взаимосвязи с другими убийствами?»
Она доверяла Гэри и ценила его мнение. Они поддерживали друг друга, и он помогал ей придерживаться правильного пути, если ее мысли, вдруг, уводили ее в другую сторону.
«Взаимосвязи?» — Он вытер рот салфеткой. — «Вряд ли. Мы просто должны найти Джей Адамс, если, конечно, сможем это сделать, и допросить ее. Хотя бы потому, что она, на сегодняшний день — наш единственный подозреваемый. Если она чиста, то мы продолжим наши поиски и не будем их связывать с убийствами Соблазнительницы, а признаем это жалкой попыткой подражателя».
«Ты, вероятно, прав. Что я знаю, в конце концов?»
Он тихо рассмеялся.
«Значительно больше, чем большинство из нас».
Она усмехнулась.
«Мой друг, я начинаю в этом сомневаться. Да, я начинаю сомневаться».
Она смотрела на стену смерти и думала о делах, о своей жизни и своем одиночестве. Она думала о Мак и о том,
Возможно, ее собственное мнение было омрачено ее чувствами. Патрисия, все еще, заботилась о Мак. И именно по этой причине, если уж быть честной, она не хотела, чтобы Лиз была в чем- либо замешана. Но, в то же самое время, было невозможно доверять этой женщине. Лиз что-то скрывала, она была в этом убеждена. Джей? Вероятно. Но она не была в этом уверена.
Возможно, это было ее проблемой. Возможно, она, действительно, знала намного меньше, чем когда-то думала. Возможно, она вообще ничего не знала.
«Есть кое-что, чего ты не знаешь», — прошептала довольно крепкая женщина. На ней была белая майка, мешковатые джинсы, и кепка с закругленными краями и пуговицей на макушке. — «Я хочу тебе рассказать».
Она наклонилась над темнокожей женщиной в синем платье, которое та носила в церковь и голову которой прикрывала шляпа. Женщины стояли напротив ветхой двери сарая, в котором, позади них, виднелся старый трактор. Горячее южное солнце, блестело на их коже.
«Я не знаю…» — темнокожая женщина отвернулась, словно не желая слышать опасного признания.
Сильная женщина протянула руку и осторожно приподняла подбородок другой женщины так, чтобы их глаза встретились. — «Корал, ты должна знать. Я…»
«Нет, пожалуйста, мисс Хазель». — Слеза скользнула вниз по ее щеке. — «Вы не можете».
«Могу». — Хазель сорвала с себя кепку и длинная коса упала ей на плечи. Она уронила кепку и взяла лицо Корал в ладони. — «Я люблю тебя».
«Нет, — прошептала Корал. — Если в городе узнают, что они сделают с вами…»
«Тсс». — Хазель прижала свои губы к губам Корал, не давая ей говорить.
Протестуя, Корал тихо хныкнула и попыталась отодвинуть ее. Поцелуи были мимолетными, дыхание прерывистым. Наконец, Корал сдалась и ее руки упали, а поза смягчилась, как — будто она начала таять. Хазель наклонилась и, обнимая ее, прижала к сараю. Их рты, почти коснулись друг друга, тела дрожали.
Хазель посмотрела в ее глаза. — «Ты тоже это чувствуешь, не так ли?»
Корал коснулась своих губ, слезы полились ручьем по ее лицу.
«Да».
«Разве ты не видишь, что мне все равно, что подумают в городе?»
«Это небезопасно, мисс».
«Я никому не позволю причинить тебе боль. Клянусь могилой моего отца». — Она взяла руки Коралл в свои. — «Ты можешь поселиться здесь, со мной. Я скажу всем, что наняла тебя в качестве горничной. Никто не будет с этим спорить. Бог знает, как я нуждаюсь в этом». — Она улыбнулась.
«Я не могу».
«Скажи мне, что ты не любишь меня».
Корал ничего не ответила.