Слишком глубоко
Шрифт:
Лиз раздела ее, опустила голую на нижний ярус торта, сминая верхние коржи, затем измазала ее тело кремом и начала его слизывать. Вскоре они обе были в креме.
Эрин почувствовала острую боль внизу, когда вспоминала, как голодна была Лиз. Как голодны они были обе. Их обеих потянуло на сладенькое. Она вспоминала, как Лиз осторожно опустила ее спиной на разрушенный торт, как слизывала крем, спускаясь поцелуями вниз, пока не задержалась между ногами, где, похоже, никак не могла насытиться.
Лиз рассмеялась, как — будто вместе с ней делила
«А ты думала, что этот огромный торт был для всех?» — мягко спросила Лиз.
«Да».
«Сколько раз я должна тебе говорить, что это все для тебя?»
Эрин стало тепло от ее слов.
«Я просто не привыкла к этому. И не знаю, смогу ли когда-либо». — Она никогда прежде не была центром чьего-то мира. Как бы ни волновало и затрагивало ее все это, она не знала, сможет ли когда-нибудь принять это, как должное.
Пальцы Лиз пробежали сверху вниз по ее телу, рождая в ней новое возбуждение.
«Повернись».
Эрин задрожала. — «Зачем?» — Но повиновалась, прижимаясь спиной к Лиз.
«Я просто хочу, чтобы ты привыкла к этому», — выдохнула Лиз в ее ухо, нежно покусывая его.
Одна сильная рука скользнула по бедру Эрин, проникая между ее ногами. Она вздохнула, когда пальцы скользнули вверх к ее бедрам и погладили ее возбужденный клитор.
«Лиз», — прошептала Эрин, накрывая ее руку своей и испытывая приятные ощущения от ее движений. Ей так нравилось быть с ней.
«Да?»
«Mмм, думаю, это может сработать».
«Хорошо».
Намеренно разведя пальцы, она обхватила ее налившийся клитор, поглаживая его сверху вниз снова и снова, легко приводя ее в возбуждение.
«О, Боже». — Эрин зажмурила глаза, двигаясь в такт с ее рукой. Ее тело, внезапно, охватил огонь, вся ее сущность вибрировала рядом с Лиз. Она застонала, когда трепет удовольствия накрыл ее. — «Я так понимаю, что теперь ты чувствуете себя уже лучше?» — спросила она, удивляясь Лиз, которая всегда казалась такой сильной и достаточно здоровой для секса, несмотря на свою очевидную усталость.
«Ты скажи мне», — ответила Лиз.
Эрин застонала, поскольку пальцы с удовольствием двигались внутри нее.
«Ты… чувствуешь… себя… намного… лучше».
Один за другим прозвучали сигналы. Она подумала, что это звенит у нее в голове от праздничного фейерверка после занятий любовью… Но она ошиблась.
«Кажется, мы это уже проходили», — мысленно произнесла Патрисия, когда вылезла из машины и подошла к закрытым воротам. По ту сторону ограждения вырисовывался большой дом Элизабет Адамс. Темные безлюдные горы охраняли его, подобно властной матери. Она потянула за ворота и нахмурилась. Рядом с ней чертыхнулся Стюарт: «Гребаный Форт Нокс».
«Возможно, вы должны воспользоваться домофоном», — предложил
Стюарт поправил пояс на брюках.
«Я пытался. Хотел разбудить эту суку нежной трелью звонка».
Патрисия посмотрела на свои часы. Уже перевалило за семь. Рассвет был серым, ослабевшим от схватки с тьмой, через которую ему приходилось прорываться. Она знала, что им следовало подождать, хотя бы до восьми, а не стучаться чуть свет без ордера. Но детектив была не расположена к таким тонкостям. У них были к Адамс вопросы. Те, которые не могли ждать. Она обошла спереди две полицейские машины без опознавательных знаков и подошла к домофону. Нажав большую красную кнопку, она стала ждать ответа. Ничего. Она попробовала снова. Опять ничего.
«Удерживай ее и говори», — посоветовал Гэри.
«Если ты знаешь, как это работает, тогда выйди и сделай это сам».
Она услышала, как хлопнула пассажирская дверь машины, когда она наклонилась к домофону. После совета ее напарника, она стала говорить, удерживая кнопку:
«Элизабет Адамс, это — полиция Серебряной Долины». — Ответом ей был какой-то акустический шум.
Выпрямившись, Патрисия была удивлена, увидев рядом с собой детектива Джефа Эрнандеса, а не Гэри Джакобса. Он указал на установленную видеокамеру, расположенную на стене выше них.
«Она не движется».
«А должна?»
«Если бы она хотела хорошо разглядеть нас, то да». — Он указал на другую видеокамеру, стоявшую дальше на стене, которая окружала дом. — «Та тоже не движется».
Стюарт закашлялся и зажег сигарету. Он снова начал курить. Казалось, что каждый раз, когда он пытался бросить, он начинал курить снова, куда больше прежнего. Он потряс ворота своими мясистыми руками, а затем попытался разделить обе секции.
«Полегче, здоровяк», — предупредила Патрисия.
Ситуация, и так, была достаточно сложной. Последнее, что ей хотелось бы сделать, так это вдыхать рот — в — рот Стюарта, когда у него случится сердечный приступ от перенапряжения.
Детектив подошла к своей машине и облокотилась на открытую дверь. Она поверить не могла, что снова приехала к этому дому. Элизабет Адамс просто никак не могла удержаться в стороне от неприятностей. Женщина была опасной, Патрисия говорила об этом уже тысячу раз и не уставала повторять это снова. Она не нуждалась в судебном процессе и признании, чтобы доказать свою правоту.
«Что заставляет тебя думать, что она пойдет с нами без ордера?» — спросил Гэри.
Патрисия скользнула в машину и положила руки на руль, в то время как он шелестел утренней газетой и потягивал свой кофе. Он был, как всегда уравновешен и спокоен, столь же терпелив, как святой покровитель. Этим утром его спокойствие было более раздражающе, чем успокаивающе.
«Она пойдет».
Гэри приподнял бровь.
«Мы точно не самые желанные для нее гости».
Патрисия стояла и смотрела на дом, полная решимости.