Слипперы
Шрифт:
По версии Бори, в Москве появился филиал этой организации. Ее представительство. И записку, которую я ему показал, писали именно они. Правда, Боря не знал, кому адресована записка и зачем. Я предпочел не посвящать его в детали. Просто сунул бумагу и попросил выяснить, что обозначает знак, поставленный вместо подписи. Так что делать дальнейшие выводы предстояло мне одному. Боря свое дело сделал и вполне заслужил гонорар. Который, кстати, я ему сразу же и вручил.
Когда пустая маршрутка подошла, я сунулся к передней двери, не заметив, что два молодых парня передо мной уже заняли его. Надо же… Версия
«Так все же что вы можете конкретно сказать о снах, Виктор Андреевич? Ведь вы отдали изучению снов довольно много времени и сил, насколько я знаю?»
Ведущей ответил глубокий мужской баритон:
«Да, вы правы, снами я занимался долго. Кто бы ни обращался к проблеме существования загробной или параллельной жизни, он обязательно апеллирует к снам. Возможно, сон – это какая-то подпитка нашей ауры, кармы, идущая из параллельного мира».
Передача меня заинтересовала, и я на время перестал думать о «Человеке дня восьмого», внимательно вслушиваясь в плавно льющуюся речь. Мужчина продолжал говорить:
«Мы начинаем видеть сны рано – еще в утробе матери. И если поверить исследователям, говорящим, что сны – это только отражение нашей реальной жизни, то какие сны посещают нас в то время или что видит во сне новорожденный младенец? Исследования сна подтверждают мысль, высказанную Платоном еще в четвертом веке до нашей эры: любая материя имеет соответствие в мире идей. Через две тысячи лет Декарт, анализируя сновидения, пришел к выводу, что «все это могло бы происходить, даже если бы у меня вовсе не было тела». Но тем не менее он чувствовал, что между телом и сновидением есть какая-то связь, и предполагал, что душа размещается в шишковидном теле, крошечной выпуклости мозга, развившейся в процессе эволюции из третьего глаза. Когда человек спит, он достигает самого полного ухода от связанных с телом ограничений. Есть много сообщений о том, что во сне можно получить информацию, которую нельзя получить другим путем».
Водителю, видимо, передача надоела, и он переключил волну. Полилась попсовая музыка. Она меня никак не трогала, и я тоже переключился. На свои мысли.
Когда я появился в квартире, Гали и Никанора там не оказалось. Зато нас посетил Параманис. Они с Маргаритой сидели на кухне и пили чай. Чинно, в рабочей обстановке. Но мне это абсолютно не понравилось. Видимо, Параманис прочел что-то в моих глазах, может быть некую угрозу, потому что стал еще официальнее. А Маргарита взглядом дала понять, что ревновать у меня нет причин.
– Ну что, какие там новости? – спросил наш куратор.
– Относительно чего? – Я сел за стол, и Маргарита принялась хлопотать с чайником.
– Разве вы ездили не за информацией? По поводу этого знака?
– А вы давно тут? – спросил я.
– Десять минут, – ответил он спокойно. – Так как насчет информации?
– А Никанор с Галиной давно ушли?
Маргарита с шумом поставила чайник на плиту.
– Хватит, Макс, – сказала она.
Параманис ничего не сказал. И правильно
– Не делай мне замечаний, – пробурчал я.
Она покрутила пальцем у виска. Параманис ее не видел, так как сидел спиной. Она и Параманис… Может такое быть или нет? Я решил, что не может. Даже несмотря на то, что они из одной конторы.
– Ладно, – сказал я. – Ладно. Все в порядке. Я съездил к Боре. И получил полную информацию. Вы мне должны пятьсот баксов.
– Вы мне говорили, Максим. Я помню, – бесстрастно отреагировал он. – Так что он вам сказал?
Я подробно пересказал все, что услышал от своего сумасшедшего приятеля. Воздержавшись от личных комментариев.
– И где он все это откопал? – полюбопытствовал доктор наук.
– Понятия не имею. В свое время он был записан во всех библиотеках, начиная с Ленинской и заканчивая районной. Он знает всех букинистов Москвы. У него масса таких же чокнутых на конспирологии знакомых. И всю жизнь он только и делал, что читал. Он похож на Вассермана… Ну, того, из игры… Голова забита всякой рухлядью… Но парень надежный. Раз сказал, значит, так оно и есть…
Маргарита поставила передо мной чашку горячего ароматного чая. После улицы, промозглой и неприятной, это было кстати. Я взялся за стакан двумя ладонями, подул на него, отпил живительный напиток. Сразу стало легче. И тут я заметил, что нигде не вижу котенка.
– А где Багира? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Багира мяукнула совсем близко. Оказалось, она сидит на коленях Параманиса, скрытых под скатертью. Этот козел заигрывал с моей женщиной и переманивал моего котенка! Я решил, что надо его проучить. Так, чтобы он больше не совался, куда его не просят. И ударил его по яйцам, как учили во время лекции. То есть зарядом энергии. Я думал, что это глупость и выдумка, но Параманис скривился и охнул так, как будто его ударили на самом деле. Багира тут же спрыгнула с его колен и забралась ко мне.
– Что с вами, Владислав Павлович? – участливо спросил я.
– Ничего… Просто язва дала о себе знать, – выдохнул он, как после апперкота.
Неужели я вместо яиц попал в желудок? Хотя принципиальной разницы не было. Главное, я его достал…
– Да… За язвой надо следить, – посочувствовал я. – Да и возраст все-таки…
Он кинул на меня уничижительный взгляд. Но всего лишь взгляд. Без энергетического удара. Ну и слава богу. Значит, ни о чем не догадался.
– У нас есть болеутоляющее, Владислав Павлович. Дать? – вмешалась Маргарита.
Параманис помотал головой. Ему было явно неприятно, что мы двое так сконцентрировались на его боли, поэтому он решил сменить тему.
– Ну и что вы думаете по поводу того, что узнали, Максим? – спросил он, собрав себя.
– Я? А что я могу думать? Да это и не моя задача – думать. Мое дело маленькое – исполнять.
Параманис поморщился. Не то от моего ответа, не то от своей язвы.
– Ну а все-таки?
– Ну, если это так на самом деле, тогда, во-первых, мы имеем дело с разветвленной и сильной организацией, во-вторых, наши шансы разыскать их увеличились. Может, я сужу как журналист, но легче искать, зная, кого ищешь.