Слипперы
Шрифт:
Галину я застал на кухне за кофе с печеньем. Я поинтересовался, как продвигаются поиски старика. Она почему-то покраснела. Потом призналась, что никак. Как будто он везде и одновременно нигде. То же самое, насколько я понимал, ощущала и Вера. Что же мне сказать «пауку»? Скоро, по моим подсчетам, на связь должна была выйти Венера. Мориатти не тот человек, который зря тратит деньги.
– А где Маргарита? – поинтересовался я.
– За ней заехал Параманис. И они куда-то уехали. Очень срочно, – ответила Галина, глядя куда-то в сторону.
Она явно знала о наших с Марго отношениях. И, выдав информацию, смущалась.
– Макс, они поехали по делу, – сказала Галя, посмотрев на меня и кое-что сообразив по выражению моего лица.
Я кивнул. Разумеется, по делу. И у меня тоже к ней было дело. Прежде всего – дело. Я вытащил свой мобильный и набрал ее номер. Она ответила сразу. В определенных обстоятельствах трудно сразу же ответить на телефонный звонок. Но это меня не очень утешило. Может быть, все пикантное уже закончилось…
– Я побывал у Заречной, – сказал я безо всяких предисловий. – И она явно много знает. Так что тебе придется поехать к ней, сфотографировать и заодно загипнотизировать. Начальство ведь рядом с тобой, да? Так что можешь доложить…
Я отключился, хотя Марго пыталась что-то сказать мне. Потом немного посидел вместе с Галиной. Мы говорили о нашей работе, потом о Параманисе, и я понял, что с ним у нее никогда ничего не сложится. И она это понимала. Но в ту минуту мне было не до чужих переживаний. У меня самого было поганое настроение. А поговорить было не с кем. И тут я вспомнил, что у меня есть знакомый психоаналитик.
Через час с чем-то я подъехал к офису Ларисы Садальской у Никитских ворот. Под офис была оборудована частная квартира в доме сталинской постройки. На добротной двери висела табличка «Лариса Садальская – кандидат наук, психотерапевт». Год назад я сделал с ней интервью, и тогда она сказала, что я могу обратиться к ней, когда в этом возникнет нужда. Вот нужда и возникла. Я позвонил в дверь, и открыла сама Садальская. Она была приблизительно моей ровесницей – лет тридцати. Симпатичная, с округлыми формами, в очках, в строгом вишневом костюмчике.
– У меня помощница гриппует, – извиняющимся тоном сказала она. – Проходите прямо в кабинет, Максим.
Я прошел в открытую дверь. Со вкусом обставленная комната, много ламп, толстый ворсистый ковер на полу, удобная мягкая мебель, нейтральные, не вызывающие цвета. В этой комнате ничего не изменилось с тех пор, как я тут побывал. Я сел в кресло, и оно как бы обволокло меня, подстроившись под контуры тела. Садальская с приветливой улыбкой на лице уселась напротив, поправив на коленях юбку. Рядом на столике лежали раскрытый блокнот и карандаш, а также маленький портативный диктофон. Диктофон был отключен.
– Я рада, что вы мне позвонили, Максим.
Я разглядывал ее. Она внушала доверие. Интеллигентная, сдержанная, доброжелательная. Правда, излишне сексуальная для психотерапевта, но, видимо, это был дополнительный плюс. Во всяком случае, в общении с пациентами-мужчинами.
– А у вас есть свободное время? Наверно, к вам очередь, а тут я напросился…
– У меня полно свободного времени… В середине дня я обычно мало загружена. Так что… – Ее изучающий взгляд скользнул с моего лица на мои руки. Я барабанил по подлокотнику кресла. Перехватив ее взгляд, я оставил подлокотники в покое.
– Ладно. Мне просто хотелось получить небольшую консультацию, Лариса. Даже не знаю, вы занимаетесь этим или нет…
– Я занимаюсь всем, что касается человеческой психики, – успокаивающе, мягко произнесла Садальская. – Так что же вас все-таки беспокоит, Максим?
– Полеты во сне и наяву, – усмехнулся я. Для начала это годилось, тем более что мои сны действительно меня беспокоили.
– Интересно… Давайте сначала разберемся с полетами во сне, а потом наяву. – Ее глаза за стеклами очков немного сузились. И она включила диктофон.
– У вас тут можно курить? – поинтересовался я.
– Да, конечно. Могу вам предложить чай, кофе…
– Да нет. Я уже пил.
Я вытащил пачку сигарет, зажигалку. Садальская пододвинула мне пепельницу.
– Вообще чувствуйте себя как дома, Максим. Расслабьтесь и по возможности точно опишите ваши сны.
– По возможности точно… – повторил я и задумался. – Не знаю, получится ли…
Я заговорил. Стараясь быть точным и объективным, насколько это возможно, я подробно, в деталях описал ей все пять своих снов. Три сна, в которых я был то викингом, то рыцарем, то офицером, и каждый раз в этих снах присутствовала медноволосая девушка, которая оказывалась так похожа на Марго. Настолько, что я решил, что это и есть Марго. И два сна, в которых я побывал в той странной долине и встретил свою умершую тетку. Садальская слушала внимательно, не перебивая, что-то записывала в свой блокнот.
– Я правильно поняла, Максим? Вы видели какую-то сценку с девушкой и с этим викингом, причем видели эту сценку как бы со стороны, но в то же время вы понимали, что этот викинг – вы сами, да? И вы, как викинг, влюблены в эту самую девушку… Но она вам нравится и как Максиму Духову… Так?
– Да, именно так, – подтвердил я.
– И в других ваших снах с этой девушкой то же самое? Одновременно и участник, и сторонний наблюдатель?
Я кивнул.
– Вы заметили, что во всех своих снах вы военный? Викинг, рыцарь, офицер, – проговорила она, снова что-то записав в своем блокноте.
– Да. Заметил. А что это значит?
– Ну, в общем, это значит, что подсознательно вы воспринимаете жизнь как войну. Битву. Это самый общий вывод. А теперь я задам вам пару вопросов, Максим, и ответы должны быть честными. Откровенными. Если вы хотите, чтобы я вам помогла. Договорились?
– Договорились.
– У вас ведь было немало женщин, да? В смысле, сексуальных партнерш.
– В общем – да. Немало, – признался я.
– Вы любили кого-нибудь из них?
– Нет. По-настоящему – нет. Они мне нравились, я к ним хорошо относился, я их хотел… Но любить – нет, не любил.