Слепые жернова
Шрифт:
— Если бы Джон сейчас работал, мы бы наверняка не справились. У всего есть обратная сторона, не правда ли? Из него получилась отменная сиделка. Дэвид с отцом должны ходить на работу, хотя бы немного спать… — Мэри отхлебнула еще чаю. — Теперь худшее позади, но еще недавно мне казалось, что он не выкарабкается.
— И мне. — Сара покачала головой.
Она вообще не надеялась, что Дэн выживет. Простуда дала осложнение — двустороннюю пневмонию; был момент, когда смерть казалась неминуемой.
— Ох! — Мэри звякнула чашкой о блюдце, приподнялась в кресле, подалась к Саре со словами: — Я ужасно перед тобой провинилась, ты уж не серчай. Надеюсь,
— Мой… отец? — Сара скорчила недоуменную гримасу. — Сюда? — Она изумленно разинула рот.
— Да, — негромко ответила Мэри. — Он вел себя очень прилично. Спросил, дома ли ты. Я ответила, что послала тебя за покупками. Он сказал, что очень сочувствует моему брату, и спросил, не может ли быть чем-нибудь полезен.
— Мой отец!
— Да, твой отец! Оставь свою мстительность. — Христианская незлобивость Мэри Хетерингтон пришлась сейчас очень кстати. — Казалось бы, мне не пристало учить тебя дочерней покорности, однако тебе не следует питать на его счет недобрые чувства. Это никогда не приводит к добру. Он вел себя безупречно и выглядел очень чистеньким и аккуратным.
— Он не сказал, зачем пожаловал?
— Увы, нет.
— Может быть, моей матери нездоровится?
— Вряд ли. Он сказал, что на прошлой неделе дважды стучался в вашу заднюю дверь, но без толку, и беспокоится о твоем здоровье.
Сара снова скорчила гримасу, но на сей раз ничего не сказала. Чтобы отчим явился с единственной целью ее проведать? Что у него на уме? Не иначе, попрошайничество. Теперь его пособие оставалось целехонько, однако он не был дураком и знал о теплых чувствах, существующих между матерью и ее дочерьми. Он никогда не просил у Сары денег, а просто забирал все, на что мог наложить лапу. С другой стороны, если хорошенько поразмыслить, стал бы он что-то у нее клянчить теперь? Сомнительно. Но все равно ей не терпелось узнать, что он задумал.
— Пойду закончу стирку и развешу белье, пока не стемнело, — сказала она.
— Нет-нет, Сара, ты уже столько недель этим занимаешься! Лучше я вызову миссис Уотсон. Она к этому привычнее.
— Зачем, если и я могу? Ведь я все равно стираю наше белье. Силы во мне на десятерых.
Она согнула руку в локте, показывая мышцы, и Мэри с улыбкой ответила:
— Что ж, поступай, как знаешь.
Сара вышла из чулана, прошла по двору до прачечной, вынула из чана грязное белье и перенесла его в свою прачечную. На ходу она размышляла о том, что, как плохо это ни звучит, она имеет основания радоваться болезни Дэна. Благодаря ей она смогла оказать помощь Мэри Хетерингтон и покончить с последними ее сомнениями на свой счет. К тому же занятость не позволяла предаваться более глубоким размышлениям.
Она принялась таскать в чан воду. Наполнив его, замочила белье в ледяной воде с мыслью приступить к стирке с утра пораньше.
У себя в кухне она появилась уже в сумерках, но не стала сразу зажигать свет, так как научилась экономить на всем. За последние три недели она узнала от свекрови о домашнем хозяйстве больше, чем за все время замужества. Мэри Хетерингтон настолько свыклась с ней, что уже не брезговала давать советы: «Если все делать правильно, то можно много сэкономить, не проявляя при этом скаредности. Например, если ежедневно просеивать золу, набирается лишнее ведро угля в неделю, четыре ведра в месяц, пятьдесят два за год. Прикинь, так ты сможешь прикупить что-нибудь в дом. А возьми мужские рубахи: покупая
Сара постоянно узнавала что-то новое и уже сама начала экономить, преследуя конкретную цель: купить Дэвиду подержанное пианино. Она не говорила об этом никому — ни самому Дэвиду, ни тем более его матери, так как не ждала, что ее план будет встречен с одобрением. Ведь при его осуществлении Дэвид перестанет так часто наведываться к родителям. Сара не возражала против его привязанности к родительскому дому, но знала, как приятно ему будет иметь пианино у себя.
Однако экономить на продуктах оказалось не так просто, потому что по субботам они с Дэвидом посещали рынок в Шилдсе. В первое время после женитьбы это было волнующей экскурсией, с которой они возвращались, сгибаясь под тяжестью покупок. Так продолжалось до тех пор, пока в одну из суббот случайно встреченный человек, завидя их полные снеди корзины, не заметил грустно, но без зависти: «Что за картина для голодных глаз! В мире нет зрелища лучше, чем корзина, набитая съестным».
В ту субботу Дэвид сказал: «Не надо покупать так помногу за один раз. Давай ограничиваться тем, что нам необходимо на выходной, остальное ты будешь докупать в будни». Так и пошло, но вскоре выяснилось, что денег при такой системе уходит больше.
Накрыв на стол, она присела у камина. В комнате совсем стемнело. В последние три недели у нее почти не было времени присесть, что тоже пришлось кстати. Ей уже казалось, что тот безумный час, проведенный на новогоднем ветру, был плодом ее воображения; случалось, она верила в это, тем более что ни видом, ни поведением Джон не напоминал ей о своем участии в том безумии в роли инициатора. Если в его отношении к ней и произошла какая-то перемена, то состояла она в повышенной предупредительности. Со столь же подчеркнутой предупредительностью он относился сейчас к Дэну, но то была властная предупредительность, призванная пересилить подкравшуюся смерть. Джон буквально сражался со смертью, решив во что бы то ни стало вырвать Дэна из ее когтей; казалось, он берет на себя даже труд дышать вместо него, когда дыхание Дэна делается особенно затрудненным.
Только один раз она увидела прежнего Джона. Дело было вечером в гостиной, когда Мэй сказала мужу: «Почему бы тебе не пойти в медбратья? Ты буквально создан для этого. В отделении для помешанных их всегда недостает…»
Сару оторвал от воспоминаний стук в дверь. Сначала она решила, что это опять бродячие торговцы, но, еще не успев открыть дверь, вспомнила предупреждение Мэри о визите отца и замерла на полпути. Что, если это опять он?
Подойдя к двери, она нарочито медленно открыла ее с постным, почти мрачным выражением лица. Ей не пришлось менять это выражение, потому что визитером оказался отец О'Малли.
— Здравствуйте, Сара.
— Здравствуйте, святой отец.
Они внимательно смотрели друг на друга.
— Вы не собираетесь пригласить меня войти? — Это был не столько юмор, сколько приказ.
Вместо ответа Сара посторонилась, пропуская священника в дом. Потом она долго возилась с замком. Проходя мимо визитера, буркнула:
— Прошу вас, святой отец. Я зажгу свет.
Разгоревшись в розовом стеклянном плафоне, свет газового рожка смягчил выражение лиц обоих. Священник огляделся, задержав взгляд на дубовых стульях с низкими спинками и витых ножках стола. Потом он медленно развернул один из стульев и уселся, не дожидаясь приглашения.