Слепые жернова

Куксон Кэтрин

Не сказав больше ничего, Сара повела ее наверх. Легонько постучавшись в дверь Дэна, она вошла, улыбнулась, пропустила гостью и тотчас вышла опять.

В гостиной подняла глаза на часы и почувствовала, как учащенно бьется у нее сердце. От одной мысли о том, что произойдет, если сейчас возвратится она, ей делалось дурно. Сара вздрогнула. Почему она так боится свекрови? Джон прав: никого не надо бояться. Она взрослая и сильная, ей по плечу справиться с добрым десятком Мэри Хетерингтон. И все же…

Сара опять

покосилась на часы. Прошло всего пять минут. Как ей хотелось, чтобы кто-нибудь пришел! Она тут же одернула себя: осторожнее, высказывай свои пожелания четче, иначе в дверях появится мать Дэвида собственной персоной. Нет, лучше пускай вернется Джон. В его присутствии ей не будет так страшно. То есть она все равно будет бояться, но уже его, а это страх совсем другого сорта.

Она налила в чашку чай и собрала для Дэна поднос. Потом сняла со стола клеенку, застелила стол одной из лучших кружевных скатертей и накрыла его на две персоны.

Судя по часам, Ева пробыла у Дэна двадцать минут. Сара уже сожалела, что дала ей полчаса, а не вдвое меньше.

У двери стояли две пары грязных туфель. Она вычистила туфли. Двадцать семь минут! Сара воздела глаза к потолку, и как бы в ответ на ее взволнованный призыв в спальне раздались шаги. Послышался скрип отворяемой двери. Сара шагнула к двери гостиной.

Внезапно во входной двери провернулся замок, и из груди Сары вырвался затравленный крик и одновременно мольба:

— Боже всемогущий!

Ева стояла на последней ступеньке, когда ее увидела Мэри Хетерингтон. Так и не захлопнув входной двери, она медленно выступила вперед и замерла, переводя взгляд с Евы на раскрасневшуюся Сару.

— Кто вы такая? Что вы здесь делаете?

Ева уже открыла было рот, чтобы ответить, но так ничего и не сказала, а только опасливо покосилась на Сару. Мэри Хетерингтон посмотрела поверх ее головы на лестницу. Голос ее прозвучал так низко, словно это говорил мужчина:

— Как вы смеете?! Убирайтесь вон!

— Я не сделала ничего дурного. Я…

— Вон отсюда!

Мэри отскочила к двери, распахнула ее настежь и театральным жестом показала на дверной проем.

Маленькая женщина, еще больше напоминавшая теперь мышку, трясущуюся и жалкую, убито посмотрела на Сару и проследовала в предложенном ей направлении, в последнее мгновение перейдя на бег. Наблюдая за тем, как униженно она спускается по ступенькам, Сара поняла, почему Дэн прикипел к ней душой: трудно было сыскать в целом свете двух столь непохожих персонажей, как Ева и его сестра. Воспитанный под строгим надзором Мэри, он все-таки вывернулся и стал самостоятельным мужчиной, однако образ Мэри повлиял на его выбор женщины.

Глядя на приближающуюся свекровь, Сара сказала себе: «Ты должна дать ей отпор. Не позволяй ей тебя запугивать». Однако, попятившись, она уперлась в стол, не смея поднять глаза. Раньше она всего один раз наблюдала эту особу в гневе. Это случилось тогда, когда Дэвид и Сара возвратились домой, зарегистрировав брак. Она ничуть не

преувеличила, когда сказала Филис, что это был настоящий ужас. В тот раз Мэри повысила голос и если не кричала, то говорила повышенным тоном, теперь же, напротив, ее голос звучал низко, по-мужски, отчего сцена получилась еще более страшной.

— Ты… Ты ведь знала об этом?

— Нет, я не знала.

— Ты все это устроила.

— Нет, это не я!

— Ты лгунья! Толстая, красномордая, ленивая лгунья!

У Сары расширились глаза. Такую брань позволяли себе разве что жительницы трущоб. Теперь же эти грубости адресовались ей. К Дэну и его любовнице они не имели отношения. Причиной ярости Мэри была одна она, и Сара отлично это почувствовала.

— Сам Дэн никогда не отважился бы на такое. У него есть чувство меры. Но ты… Знаешь ли ты, что наделала? — Она оперлась ладонями о стол, край стола вдавился ей в живот, который казался сейчас огромным по сравнению с ее тощей фигурой; сама она нависала над столом. — Ты сломала мой дом — вот результат твоего появления.

— О чем вы говорите? Я ничего не сделала! Это не я…

— Замолчи! Можешь твердить о своей невиновности хоть до посинения, все равно я тебе не поверю. Ты хитра и коварна, ты пользуешься своим телом… — Она взмахнула кулаком с побелевшими костяшками пальцев, едва не задев грудь Сары. — Тебе даже не надо вешать на дверь табличку «Все мужчины — сюда!», достаточно только показаться… Ты — наглая девчонка, ты покусилась на моих мужчин, отняла их у меня и всех их одурачила. Всю мою семью! Вот что ты сделала! Ведь именно к этому ты и стремилась, да?

— Я… Я… О чем это вы? Вы сошли с ума! — Сара покачала головой. От удивления она разинула рот и непроизвольно высунула язык.

— Давай разыгрывай невинность! Сначала Дэвид, потом Дэн. Он содержит эту женщину, но его все равно тянет к тебе в кухню. И даже мой муж… Что ты сделала с ним? Ты заманила его к себе. «Можете курить здесь, папа», — передразнила она Сару. — Думаешь, я не понимаю твоей подлой игры? Не заблуждайся, я не вчера появилась на свет. И Джон туда же: из сил выбивается, сколачивает тебе мебель, а для меня и для Мэй и гвоздя не вобьет!

Она набрала в легкие побольше воздуху. На ее верхней губе блестели капельки пота. Она выпрямила спину и, с бесконечной ненавистью глядя на Сару, продолжила:

— Твое место в Костерфайн-Тауне, вместе с сестрицей. Между вами нет ни малейшей разницы. Какой черт меня дернул возомнить, что ты — меньшее из двух зол? Элен говорила, что я поплачусь. Что ж, она не ошиблась. Собственно, я предчувствовала это с самого начала. Этого не случилось бы, если бы ты не затащила его на регистрацию. Я обезумела, но безумие — еще не самое худшее на свете. Бог наказал меня. Теперь я вижу это — Бог меня наказал. В лице Элен я лишилась лучшей подруги, в лице ее дочери — прекрасной девушки, которая могла бы стать мне дочерью, и что же получила взамен? Тебя — мерзавку, разрушившую мою семью!