Слепые жернова
Шрифт:
— Вы молодец, Сара. Мэй вполне могла бы вам помочь, но куда там! Это ниже ее достоинства. — Лицо Мэри опять приняло обычное строгое выражение. Но голос прозвучал радушно, когда она спросила: — Что скажете о моем эле?
— Не могу на него нахвалиться! Никогда ничего подобного не пробовала! Я не собираюсь выпытывать у вас рецепт, потому что Дэвид предупредил, что это тайна, но, честно говоря, не отказалась бы выпивать ежедневно по глоточку.
— Что вы, что вы, — отвечала Мэри, посмеиваясь, — этот напиток не на каждый день, а для особых случаев. Я готовлю его раз в год, как делала моя мать, а до нее —
Обе прыснули, как от необыкновенно удачной шутки. Смех внезапно оборвался. Они посмотрели друг на друга, и Мэри Хетерингтон проговорила:
— Не пора ли тебе называть меня как-нибудь по-другому, Сара?
Сара растерянно покачала головой. Она всегда обращалась к ней «миссис Хетерингтон» и никогда не смела произнести «мама».
Мэри отвернулась и принялась перекладывать пирожки с миндалем с блюда на тарелку. Не прекращая своего занятия, она невозмутимо продолжила:
— По-моему, ты вполне могла бы звать меня мамой. Нельзя же вечно твердить «миссис Хетерингтон»! Да, «мама» — это то, что нужно.
Она застыла и вопросительно уставилась на Сару. Сара тоже застыла и тихо ответила:
— О да, я с радостью! — Она сказала это так, будто ей была предоставлена огромная честь.
Мэри Хетерингтон, изображая из себя властительницу, наделенную властью казнить и миловать, важно кивнула, положила на тарелку еще один пирожок и резюмировала:
— Значит, решено.
С этими словами она покинула кухню.
Сара вздохнула и расплылась в блаженной улыбке до ушей. Они преподнесут Дэвиду хороший сюрприз! Его матери — то есть маме — следовало бы потчевать семейство своим варевом раз в неделю, а не раз в год! И самой прикладываться. Сейчас она выпила стаканчик-другой — и совершенно преобразилась. Сара схватила миску, в которой перемешивала салат, и чуть было не подбросила ее к потолку. Потом, вся сотрясаясь от смеха, она с удвоенным рвением принялась за сандвичи. Вот это Новый год так Новый год!
Незадолго до того, как Сара внесла в гостиную две тарелки с сандвичами, Дэвид прервал свою игру на пианино. Видя, что ей не открыть дверь самой, Джон помог ей, приняв одну тарелку. Она услышала его шепот, обращенный к ней:
— Старикан выступает!
Мистер Хетерингтон стоял спиной к камину и жестикулировал рюмкой, обращаясь к Рейли, своему подчиненному:
— … Вы наверняка со мной согласитесь, Билл. Бывают совершенно несбыточные надежды, но этой ночью даже они обретают реальность. Даже люди, которым уже много лет не везет, уповают на то, что в наступающем году все наладится. Я прав?
Рейли почтительно кивнул.
— Святая правда, Стен.
По гостиной пробежал шорох, потом воцарилась тишина. Все взгляды были устремлены на хозяина дома. Стен продолжил:
— Канун Нового года — это, как я сказал, не конец, а день перед новым началом, день, когда человек очищается
Он задрал свой костлявый подбородок и оглядел компанию. В ответ ему раздалось:
— До чего верно сказано, Стен! Истинная правда!
Все снова притихли в ожидании продолжения, словно его речь доставляла всем большое удовольствие.
Саре выступление свекра казалось концертным номером. Она покосилась на Дэвида, но он не отрывал взгляда от папаши. Зато Джон смотрел на нее. Поймав ее взгляд, он покосился на батарею бутылок на столе. Сообразив, что он имеет в виду, она заулыбалась, а потом снова напустила на себя серьезность и приготовилась слушать дальше.
— Север — это, как вы знаете, отдельный мир, и люди здесь особенные. — Стен сам наслаждался своим красноречием. — Здешний народ не дает спуску мямлям, тем, кто лишен самолюбия, кто полагается на одно знание. Надо смотреть правде в лицо: мы — агрессивное, упрямое племя. И хвала Создателю за это! Как вы считаете?
— Правильно, правильно! Дальше, дальше!
— Вот я и говорю: жители Тайнсайда, начиная с Вида, всегда должны были сами выбираться из трясины, сами зарабатывать на хлеб, сами получать знания. Именно в эту ночь наш брат, исполнившись новых надежд, смело взирает в будущее и твердо решает, что будет упорно трудиться, хорошо есть и крепко спать. Разве он этого не заслужил? — Тут Стен картинно воздел рюмку и вскричал: — Так выпьем же за северянина!
Все повскакивали с мест, наперебой поздравляя Стена с блестящей речью.
Джон громко прошептал Саре:
— Ему бы в парламент! Перед ним сам Макдональд не устоял бы. Вот бы мать каждый день варила свое пойло!
Их смех утонул в шуме и громких возгласах. Глядя на свекра, Сара думала: «Забавно слышать от него такие слова! Наверное, он всегда придерживался такого мнения. Они с Дэвидом — два сапога пара. Оба думают одинаково, но, чтобы высказаться, им нужно выпить. Кстати, и тик куда-то подевался…»
— Это случается дважды в год, — просвещал ее Джон. — На Новый год и на День перемирия. На День перемирия он вообще напивается вдрызг.
— Неужели?! — Саре было странно это слышать.
— Так он протестует против войны и против… — Джон показал на глаз.
Сара не могла себе представить Хетерингтона-старшего вдрызг пьяным; впрочем, она тут же вспомнила, как на День перемирия, несколько недель тому назад, он слег якобы от простуды. Она с улыбкой покачала головой. Наверное, она еще многого не знает.
— Осталось всего три минуты. Налей-ка всем, Мэри.
По тону мистера Хетерингтона можно было решить, что он в доме главный. Жена послушалась его и стала проворно наполнять рюмки. Вид у нее был гордый и счастливый.
Сара стояла рядом с Дэвидом. Они обнялись. Перед ними, прямо у камина, сидел Дэн; они положили руки ему на плечи. Сара беспокоилась за Дэна: в его состоянии лучше бы было не засиживаться допоздна, а лежать под одеялом.
Дэвид наклонился к нему, увлекая за собой Сару, и тихонько сказал: