Слэпшот
Шрифт:
А затем прикрепляет наше фото.
– Думаешь, он поверит, что огромный хоккеист вроде тебя смотрит с девушкой девчачий фильм про месть бывшему? – хмурюсь.
– Почему нет? – Гаррет пожимает плечами и продолжает листать что-то в моем телефоне. – Почему я записан у тебя как «Гаррет Пратт»? Ужасно. Запишу себя как «Любовь всей моей жизни».
Пока я закатываю глаза, Гаррет вбивает телефон и протягивает айфон мне.
– Ты же знаешь, что я переименую тебя обратно, правда? – фыркаю я, на что Гаррет лишь усмехается.
– Детка, прекрати скрывать
– Мне стало тебя жаль, – пожимаю плечами, избегая его взгляда.
– Стало меня жаль? – переспрашивает он.
– Да. Ты тут сидишь совсем один. Решила, что нам обоим не помешало бы повеселиться.
– Но я люблю быть один. И от этого не ощущаю себя одиноким.
Везет…
– Да? – Я сглатываю ком в горле. – Ну, тогда я пойду. Составлю компанию кому-нибудь другому.
Как только я подрываюсь с дивана, Гаррет хватает меня за запястье и просит сесть обратно. Я сажусь и морщусь от пронзительной боли в бедре, но тут же отворачиваюсь, чтобы Гаррет не заметил.
– Бедро ноет?
– Нет. Голеностоп. Я полна сюрпризов, – выдыхаю я.
Он вдруг наклоняется вперед и снимает с меня мои сабо с пушистыми бантиками.
– Что ты… – начинаю я, но тут же замолкаю, когда он кладет мои стопы к себе на колени.
– Расслабься, – просит Гаррет, заставляя меня онеметь от непонимания происходящего. – Я просто сделаю тебе массаж.
Я все еще смотрю на него с изумлением, когда он принимается массировать голеностоп.
– А теперь откинься на подушку. Закрой глаза. И расскажи мне, что тебя беспокоит.
– Ну, сейчас меня беспокоит твой внезапный порыв заботы.
Послушно откидываюсь на диване, пока Гаррет смеется низко и глубоко. Пробирает до мурашек.
– Мне просто тебя жаль.
– Ненавижу жалость, – морщусь.
– Хорошо, что не меня.
С моих губ слетает смешок.
– Ты мне тоже не особо нравишься.
– Но ты все же в моей квартире. Так почему этим вечером ты пришла ко мне?
– Я уже сказала тебе… М-м-м. Приятно.
Чувствую, как Гаррет напрягается.
– Не думаю, что готов к подобным звукам, детка.
– Это тебя заводит?
– Я мужчина. Конечно, это меня заводит.
– Тебя возбуждают ступни?
– Меня возбуждают женщины, Лиззи. Но хватит отходить от темы. Расскажи мне.
По его квартире эхом проносится звук домофона, от которого я тут же распахиваю глаза. Гаррет издает стон, бросив взгляд на экран, и шумно выдыхает:
– Фолкнер.
Фолкнер – это нападающий «Ракет». А у меня совершенно нет настроения на то, чтобы сейчас вживаться в роль тупой блондинки. Поэтому пока Анджелина срывается с места и с громким лаем летит к двери, я быстро надеваю свои сабо и, цокая каблуками, нагоняю свою собаку.
– Думаю, нам уже пора. – Поднимаю с пола Анджелину и открываю дверь.
– Лиззи, останься, – хмурится Гаррет.
– Я… не в том состоянии, чтобы…
– …чтобы притворяться
Медленно киваю, глядя ему в глаза. Они с волнением изучают меня, и это бесит. Какого черта Гаррет Пратт кажется мне таким заботливым? Я всегда считала его кретином.
Нужно проводить с ним меньше времени, пока он не перестал быть для меня кретином. Иначе я рискую проиграть в собственной игре. А я не из тех, кто проигрывает.
– Спокойной ночи, Лиззи, – говорит Гаррет, провожая меня взглядом до моей двери.
– До завтра, Гаррет, – тихо произношу в ответ и прячусь в своей квартире.
Глава 14
ELECTRIC OWLS – LAST TO KNOW
На следующий день мы снова одерживаем победу на домашнем льду. Лиззи опять нацепила на себя джерси Овечкина, но я не стал это комментировать. Как и то, что она говорила, что больше никогда не придет на мою игру. Мне правда очень хотелось ехидно напомнить ей об этом, но я сдержался из последних сил.
После победы мы с командой поехали в паб. Сегодня без шумных вечеринок, просто выпьем пиво, ведь завтра дневная тренировка на «земле», а после нее мы отправимся на очередной выезд.
Из колонок звучит что-то из «Скорпионс», свет приглушен, а в моих руках второй стакан пива. Думаю, он станет последним. Не хотелось бы завтра утром бороться с похмельем.
Окидываю взглядом пространство вокруг и делаю глоток алкоголя. Стены из темного дуба украшены рамками с фотографиями легенд спорта. Массивные деревянные столы и скамейки переполнены взрослыми любителями хоккея. Мне нравится этот паб, мы часто собираемся здесь с командой. Огромный плюс этого места – сюда не суются хоккейные зайки. Это заведение не является популярным или туристическим. И местный контингент определенно не намекает на то, что кто-то пришел сюда для того, чтобы склеить «телку».
Пока сижу за барной стойкой, наблюдаю за тем, как Фолкнер, Дрейтен, Дрю и Колсон играют в бильярд, обсуждая сегодняшнюю игру. Сбоку слышу, как Ноа с Киллианом рассказывают друг другу о своих очередных похождения:
– И она мне говорит, что у нее есть целая коллекция ошейников. Мы поднимаемся к ней, у меня в голове мысли, что сейчас я увижу с десяток собак, а там… плетки, анальные пробки, ошейники с шипами. Ух и жара была! – Ноа проводит языком за щекой, и я морщусь от отвращения.
Затем перевожу взгляд дальше и подношу бокал к губам, но тут же замираю, едва мой взгляд находит Лиззи. На ней короткие кожаные красные шорты и розовый топ, больше похожий на корсет, усыпанный стразами. Сверху она накинула свою розовую шубку, которая, конечно же, не прикрывает ей зад. Ее длинные волосы убраны в высокий хвост, на губах помада малинового цвета, а глаза подведены серебряной подводкой.