Слэпшот

Хоуп Ава

И сердце в моей груди вдруг забилось чаще от осознания того, что я действительно боюсь ее потерять, как только истечет срок нашей сделки.

Подъехав к клинике, я торможу так резко, что Лиззи приходится упереться рукой о консоль.

– Черт, прости, – выдыхаю я и вылетаю из машины.

Лиззи выходит со своей стороны, и я, обойдя «Теслу», тут же поднимаю их с Анджелиной на руки.

– Гаррет, я могу дойти сама.

– Я знаю, – тяжело сглатываю я, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Надеюсь, мы не опоздали и все будет хорошо.

Следующие

двадцать минут я сижу один в холле и жду, когда вернется Лиззи. Все это время не нахожу себе места.

А что, если мы опоздали и уже слишком поздно?

Я не переживу, если не смог спасти это чудище. Видеть Лиззи такой разбитой – больно. Проще умереть самому, чем позволить погибнуть этому волосатому отродью.

Когда Лиззи наконец появляется в коридоре, я тут же подрываюсь на ноги. По ее глазам я вижу, что она плакала.

– Как чудище? – спрашиваю я.

– Меня попросили подождать, пока игрушку достанут. Некоторое время Анджелина будет под наркозом.

Она говорит очень тихо, а затем сбрасывает свои сабо и с ногами забирается на скамью. Я опускаюсь перед ней на колени в попытке поддержать:

– Слушай, твое чудище настоящий боец. Она…

– Гаррет, не надо.

– Не надо? – хмурюсь я.

– Да. – Она тяжело сглатывает. – Послушай, я правда ценю то, что ты привез нас сюда и пытаешься утешить, но… я не люблю это. Мне не нравится то, что ты сейчас видишь меня в таком состоянии. Я ненавижу беспомощность. И говорить с тобой о том, что я чувствую, мне не хочется. Я не люблю это.

– Не любишь что? То, что люди могут испытывать к тебе чувство сострадания?

– Именно. Я вообще не люблю говорить о чувствах. Своих или чужих – неважно.

– Мне… оставить тебя одну? – хрипло спрашиваю, надеясь на твердое «нет» в ответ.

– Необязательно. Просто не пытайся меня утешить. Не нужно.

– Хорошо, – киваю я и поднимаюсь с пяток. – Пойду возьму кофе.

Увидев вендинговый аппарат в углу, я беру два напитка и какое-то подобие сэндвича, на случай если Лиззи захочет поесть, а затем возвращаюсь к скамье.

– Это тебе, – протягиваю ей стаканчик.

– Я не пью кофе.

– Я знаю. Это горячий шоколад. Ты ведь все еще его любишь?

Она несколько раз хлопает своими длинными ресницами, удивленно глядя на меня. Наверняка озадаченная тем, что я все еще помню.

– Да, – наконец отвечает она. – Спасибо.

Коротко киваю и сажусь рядом с ней. Сделав глоток, спрашиваю:

– Твой горячий шоколад такой же мерзкий на вкус, как тот кофе, что я только что попробовал?

Лиззи усмехается.

– Омерзительный.

Я фыркаю, поставив свой стаканчик на стул рядом с собой, а затем шумно выдыхаю:

– Лиззи… я должен извиниться перед тобой.

– За горячий шоколад? – Она вскидывает бровь. – Не переживай. Ты не виноват, что в больницах нет шеф-повара с мишленовской звездой.

– Нет, – изо рта вырывается смешок. Прислонившись затылком к стене

позади, я продолжаю: – Я должен извиниться за то, как вел себя с тобой. Ты должна знать, что я не спал ни с кем в Тампе. И вообще не прикасался ни к кому с той самой минуты, как ты постучала в мою дверь.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Потому что я хочу, чтобы ты знала, что я уважаю тебя. Мне жаль, что заставил тебя думать иначе. И мне жаль, что я оскорбил тебя, сказав, что ты одеваешься как шлюха. Не прямым текстом, конечно… Но я сравнил себя с твоим сутенером. – Боже, мне нужно заткнуться. – В общем, на самом деле мне все равно, как ты одеваешься, меня злит не это. Меня злит то, что ты зачем-то делаешь вид, что ты пустышка. А ты не такая. Ты невероятно умна, утонченна, у тебя идеальные черты лица, потрясающее чувство юмора и… образ этой глупой блондинки совершенно не подходит тебе. И я сожалею, что заставил тебя подумать, что считаю тебя пустышкой. Это не так. – Я делаю шумный вздох. – И насчет того, что я не позвал тебя на вечеринку, а затем и в паб… Лиззи, я просто не подумал. У меня никогда не было отношений во время сезона. Я не привык к тому, что у меня есть девушка. Пусть даже фальшивая.

– Похоже, ты действительно сожалеешь.

– Так и есть. Лиззи… Я обещаю, что впредь буду напоминать самому себе, что теперь я не один. Если ты, конечно, все еще хочешь быть моей фальшивой девушкой.

– Ты так и не рассказал мне, зачем тебе фальшивая девушка.

– Это не самая интересная история.

– Я стерпела сегодняшний хоккейный матч. Второй за неделю. Уверена, эта история будет интереснее этого кошмара.

Я издаю смешок.

– Правда хочешь вспороть мне рану и узнать о моей чудной семейке?

– Да, – кивает она. – Мне всегда было интересно, что за скелеты ты прячешь в шкафу.

Коротко смеюсь и начинаю рассказ:

– Мой дедушка был очень богатым человеком. И все очень удивились, когда после его смерти оказалось, что он изменил завещание и сделал меня единственным наследником целой империи при одном условии – к двадцати пяти годам я должен обзавестись собственной семьей, чтобы вступить в наследство. А если я так и не женюсь, то все деньги будут перенаправлены на благотворительность.

– Так… и как тебе поможет наличие девушки? Ты ведь не собираешься меня попросить выйти за тебя ради наследства?

Прикрываю веки с глубоким вдохом.

– Мои родители хотят, чтобы я женился на внучке другого акционера империи дедушки. Тогда мы преумножим наше состояние. Наши отцы договорились об этом сразу же после оглашения завещания.

– Так, а как… все еще не понимаю. Как я могу тебе помочь?

– Помочь – никак, – пожимаю плечами. – Ты – мой способ выразить протест. Я не собираюсь жениться на Джулии. Она… она хорошая девушка. Наверное. Я видел ее трижды и совсем ее не знаю. И я… Я хочу жениться по любви. Для меня это важно.