Слэпшот

Хоуп Ава

Конечно, какая-то часть меня даже испытывала вину за то, что сделала его машину розовой. Но недолго. Ведь другая часть меня, та, которая нравится мне гораздо больше, кричала лишь о том, что этот период снова должен быть за мной.

Ненавижу проигрывать.

Не могу поверить, что Гаррет даже не попытался извиниться из-за той фотографии, на которой он стоит с известными фотомоделями. Вдобавок еще и обвинил меня в ревности.

Мудак.

Он не заслуживает ту мою часть, которая испытывала вину!

Спускаюсь

в коридор, где располагаются раздевалки хоккейных команд, и замечаю своего фальшивого парня. Он разговаривает о чем-то со своим близким другом Фолкнером, а затем видит меня. На мгновение уголки его губ ползут вверх, но стоит ему увидеть, в чем я, его улыбка тут же исчезает. Он устало прикрывает веки с едва слышным стоном отчаяния, тем самым вызывая у меня смешок.

– Мальчики, – машу рукой им я. – Как настрой перед игрой?

– Мы порвем сосунков. Ничего нового, – усмехается Фолкнер.

– Фолкнер, ты не оставишь нас? – сквозь зубы цедит Гаррет.

Фолкнер смотрит на него, а затем переводит взгляд на меня. Увидев мою улыбку, он послушно кивает и проходит по туннелю дальше. Я тут же сокращаю расстояние между нами и игриво произношу:

– Кто-то очень злится.

– Ты в джерси Овечкина, Лиззи.

Да, я действительно надела джерси лучшего рекордсмена под восьмым номером.

– А что не так с Овечкиным? Он легендарный хоккеист.

– Но я просил тебя надеть мою джерси.

– Ну, я решила немного отойти от первоначального плана, сладусик. Ну не злись. Это чтобы ты знал, что тебе есть к чему стремиться. – Невинно хлопая глазами, провожу ногтями по его груди, но Гаррет обхватывает мое запястье и отводит от себя мою руку.

– Черт возьми, ты даже не раскаиваешься из-за того, что сделала с моей машиной, да? – Он складывает руки на груди, видимо, ожидая, что я извинюсь.

– Очень раскаиваюсь. – Я игриво прикусываю губу, когда понимаю, что на нас смотрят выходящие из раздевалки хоккеисты. – Хочешь, я заглажу вину?

– Лиззи… – выдыхает Гаррет и уводит меня в сторону, подальше от туннеля. – Я просто попросил тебя надеть мою джерси на важный для меня матч. Неужели так сложно?

– Я не собираюсь носить джерси с твоей фамилией. И вообще, ваша форма зеленого цвета. А мне не идет зеленый. Я ведь уже об этом говорила, когда мы обсуждали тех брюнеток, которым он бы пошел. Так что почему бы тебе не позвать их на свою следующую игру и не заставить их…

Он затыкает меня поцелуем. Я ахаю от неожиданности, и этот кретин пользуется этим и проскальзывает меж моих губ языком. Гаррет обхватывает ладонью мой затылок и целует меня жестко и грубо. Мое тело тут же словно пронзает разряд. На мгновение прикрываю веки от удовольствия, ведь целоваться этот парень определенно умеет, но сразу же прихожу в себя, едва Гаррет прерывает поцелуй и, тяжело дыша, шепчет:

–

Как же много ты болтаешь… черт бы тебя побрал, Лиззи.

Наверное, стоит влепить ему пощечину и снова попросить его не делать так, но я все еще пытаюсь унять рвущееся наружу сердце. Парадокс в том, что насколько сильно мне не нравится Гаррет, настолько же сильно мне нравится с ним целоваться. И это отвратительно.

Едва я беру себя в руки и открываю рот, чтобы сказать ему все, что думаю, позади меня вдруг грохочет голос моего отца.

– Дерьмо, – ругается он у меня за спиной, отчего я цепенею.

О нет.

Нет. Нет. Нет!

Широко распахнутыми от ужаса глазами смотрю на Гаррета и его самодовольную ухмылку, прокручивая в голове, что будет дальше. Втягиваю носом воздух и медленно поворачиваюсь на пятках.

Прямо перед собой я вижу шокированного отца и сдерживающего смех Мэттью. И даже не знаю, что меня удивляет сильнее: то, что отец приехал раньше, или то, что Мэттью действительно улыбается.

– Пап… я думала, вы вернетесь только на следующей неделе, – нахожу в себе силы пропищать.

– Хотел сделать сюрприз, – не сводя взгляда с Гаррета, цедит папа.

– Я Гаррет, – протягивает ладонь для рукопожатия кретин позади меня.

– Я знаю, кто ты. – Папа пожимает руку, при этом прожигая дыру на лице Гаррета. А затем переводит взгляд на меня: – Какого дьявола твой фальшивый парень целует тебя по-настоящему?

Нервно облизываю губы, пытаясь дать ответ на этот вопрос, но проблема в том, что я и сама не знаю, какого дьявола. И самое унизительное во всем этом то, что я позволяю ему это делать.

– Ладно, нам пора на раскатку, – спасает положение Мэттью, и я благодарно смотрю на него, при этом шумно выдыхая. – На тебе что, джерси… «Вашингтон Кэпиталз»? – кривится он.

– Это наши ролевые, – подмигивает Гаррет.

Пригвождаю его к месту взглядом, но он лишь улыбается.

– Вам пора на раскатку, – недовольно бурчу я, скрестив руки на груди.

– Надеюсь, твоя вера в меня принесет нам победу, детка. – Гаррет вдруг наклоняется и снова накрывает мои губы своими.

Когда он отходит от меня, на его лице красуется широченная улыбка. Та бомба, что находится у меня внутри, вот-вот взорвется, и я просто его убью.

– Детка? – кривится отец, передразнивая Гаррета, когда тот вместе с тренером скрывается в туннеле.

Прикрываю веки с отчаянным стоном.

– Пап…

– Он… нравится тебе? – интересуется папа.

Открываю глаза и вижу выражение его лица. Папа скривился так, будто бы кто-то в очередной раз спросил у него, не хочет ли он записать фит с Джастином Тимберлейком. А он ненавидит его всем сердцем. Это вызывает у меня смешок.

– Пап, он… – Я быстро становлюсь серьезной. – Нет. Он мне не нравится.