Слепой в зоне
Шрифт:
Что и говорить, это не поставит точку в следствии, но вполне возможно, Аркадия Геннадьевича выпустят под залог. Потом окажется, что его жена, поехавшая отдыхать, находится при смерти в одной из больниц курортного Ремини.
В порядке исключения Шанкурову разрешат съездить к ней, и он как в воду канет.
Дело придется закрыть, списав всю вину на повесившегося охранника. А после начнется кампания в прессе. Никто больше не станет подкупать свидетелей и даже честно отработавшие свои деньги на суде станут на удивление откровенны с журналистами. Теперь они сами представятся жертвами, из которых следователь и его помощники, подкупленные банкиром, выбивали нужные показания
Короче, следователь не питал иллюзий, что, несмотря на кажущуюся простоту, дело можно завершить за полчаса, оформив нужным образом документы; в действительности же не очень-то простое и, можно даже сказать, гиблое. Но он не хотел, чтобы Шанкуров ушел из рук правосудия. Слишком часто в последнее время следствию приходилось отступать перед деньгами, перед могущественными политиками, покровительствующими бандитам.
Капитан Игорь Иваньков – так звали следователя был сыт всем этим по горло. Всего месяц назад он вышел из больницы, куда попал с довольно странным диагнозом: «Ожог второй степени на нервной почве». У него и впрямь не выдержали нервы, когда пришлось закрывать дело одной охранной фирмы, которая занималась выколачиванием долгов, а не охраной предприятий всех видов собственности, как значилось в уставе. Механика была проста. За двадцать процентов фирма бралась возвратить любой, самый безнадежный долг, даже в том случае, если у должника не оставалось никакого имущества: ни квартиры, ни машины, ни наручных часов.
Охранники-бандиты приезжали к своей жертве и, приставив пистолет к виску, убеждали должника поехать в банк, где оформлялся кредит на его имя. После обналичивания и получения денег они брали свои двадцать процентов, а восемьдесят возвращали заказчику. Затем в случае нужды могли использовать этого должника по второму разу. Чтобы вернуть первый кредит, оформлялся второй, ясное дело, уже возросший на сумму процентов и на сумму комиссионных, причитающихся охранной фирме.
Большинство должников не протягивало и полгода. Восемь из двенадцати кончили жизнь самоубийством, двое погибли при странных обстоятельствах, а двое угодили в тюрьму. Лжеохранников взяли с поличным, с оружием. Существовали диктофонные записи их разговоров с последней из жертв. Но, как выяснилось, следственная группа старалась зря. Заказчиком на возвращение долга был один из депутатов – заместитель председателя комиссии. После того как капитан Иваньков вынужден был закрыть дело за недоказанностью состава преступления, у него сперва руки, а потом и все тело пошло пузырями – так, словно кто-то окатил его кипятком, – ожог на нервной почве.
– Такое бывает, – сказал дерматолог, когда осмотрел пациента. – Подобное встречалось мне в практике дважды: во время хрущевской оттепели двое следователей из Министерства Госбезопасности подумали, что ими вскоре займутся, вот и переволновались.
– Это один случай, а второй? – спросил следователь.
– А второй – ваш.
Так что после лечения Игорь Иваньков ненавидел банкиров, ненавидел частных охранников и горел жаждой справедливости. Он отдавал отчет, что нужно за несколько часов успеть собрать максимум доказательств абсолютно очевидных вещей.
Поэтому он, допрашивая уже
Но в трубке раздался взволнованный голос его собственного помощника. Тот говорил с такой радостью, будто речь шла о золотом кладе, который они вместе искали лет десять, не меньше, вложив в его поиски немалые средства, и вот наконец клад нашелся.
– Вы не поверите, – кричал лейтенант, – но у меня для вас есть шикарная зацепка!
– Какая? – живо отозвался Иваньков.
– Теперь ему не отвертеться!
– Ты о Шанкурове?
– О ком же еще? Ему …здец! – ликовал лейтенант. – На наше счастье, возле входа в «Прагу» на прошлой неделе повесили телекамеру постоянного наружного наблюдения.
– И есть видеокассета? – капитан уже замер от предчувствия свершившегося правосудия.
– В том-то и дело, что есть! Аппаратуру установили недавно и пока еще работали по инструкции. Я начинаю уважать ребят из частной охраны.
– Кассета есть вообще или она у тебя?
– У меня!
– Отлично!
– Даже самому не верится, – немного растерянно проговорил лейтенант.
– А как это тебе удалось заполучить кассету? – забыв о том, что находится в кабинете не один, спросил следователь.
– Пообещали…
– Так отдали или пообещали?
– Отдали, отдали, не беспокойтесь. Но нам придется поддержать их в одном деле, кое-какие мелочи.
– Кассета бытовая?
– Да.
– Слушай сюда, – строго сказал Иваньков, – тут же поезжай и сделай четыре копии. Одну возьми себе и спрячь дома, вторую передай в наш пресс-центр, две отдай ребятам из следственной бригады, а оригинал – мне.
– Будет сделано! – отчеканил лейтенант, радуясь тому, что сумел совершить что-то важное. Теперь уже Иваньков спрашивал свидетелей, почти не заботясь, чтобы их показания совпадали по всем мелочам. В голове пульсировала только одна торжествующая мысль: теперь гад не уйдет!
Капитану Иванькову повезло в том, что его никто не успел опередить.
Благодарить за это ему следовало охранников Шанкурова. Лишь только джип удалился на безопасное расстояние от места аварии, как водитель остановил машину, загнав ее в переулок. Телохранители переглянулись. Никому из них не хотелось брать ответственность на себя, принимать решение. Они долго молчали, ненавидя и своего босса, и друг друга. Каждому хотелось, чтобы в этот момент на его месте оказался кто-нибудь другой.
– И дернул же меня черт, – Гарик первым подал голос, – поменяться с Виктором на сегодняшний день!
– Да ладно уж, не причитай, Гарик, – буркнул старший из охранников, отставной кэгебист, которого остальные называли по имени-отчеству – Владимир Петрович, и закусил нижнюю губу. Третий – Шура, помалкивал, лишь нервно стучал пальцами по спинке сидения.
– Делать-то что будем? – наконец сказал он.
– А что тут на хрен делать? – зло проговорил Гарик.
– Спасать Аркадия Геннадьевича надо, – как бы бросая пробный камень, предложил Владимир Петрович.