Слепое пятно
Шрифт:
Иштархаддон продолжал уходить влево, на встречную полосу - наверное, надеялся успеть объехать шеренгу персов. Колесницы немедленно пришли в движение - понеслись наперерез, наперехват. Мила вопила от страха. Хадди тяжело дышал, лихорадочно крутил баранку, пытаясь выйти из заноса, в который его неумолимо тащило, и вдруг резко топнул по тормозу - в двух метрах от столба. «Четверка» развернулась боком поперек дороги и застыла на месте. Заглохла.
– Не ори, Милка, - сказал Игорь.
– Уши у меня не железные. Закрой все стекла, и побыстрее. А ты, Хадди, не
Хадди хмыкнул и вытер пот с лица. Не торопясь завел машину. Тронулся с места, перешел на вторую скорость, потом на третью, выруливая в лоб персам, несущимся уже не так резво, уже тормозящим своих тяжелых скакунов. Ясно было, что железный «жи-гуль» при столкновении посшибает лошадей с ног, хотя и подпортит себе при этом физиономию. Ясно было и то, что он не успеет протаранить ни одну из колесниц. Просто не успеет. Полсотни метров пространства, что отделяло его от колесниц, уже заполнилось сотнями раскаленных кусачих пуль. Персы лупили из автоматов, не жалея патронов. И собирались добавить кое-что погорячее. Гоша увидел сразу два гранатомета, нацеленных в лобовое стекло.
– Нас убьют!
– вопила Милка, свалившись на заднее сиденье.
– Убьют! Убьют!
– Заткнись, - ледяным голосом сказал Игорь.
– Хадди, быстрее! Дави на тапочку до самого пола. И не выпусти руль, когда мы столкнемся. Удар будет неслабый.
Пули грохотали по дверцам и стеклам машины как стальной град. Били по обшивке и бессильно отскакивали. Граната врезалась в капот и разорвалась, на мгновение окутав «четверку» облаком алого пламени. Автомобиль вздрогнул всем корпусом, взвыл двигателем, но не сбился с курса.
– Молодец, Хадди, братишка. Дави их! Персы начали понимать, что происходит. Голосили испуганно, натягивали поводья, щелкали кнутами, пытаясь спешно удрать с линии атаки. Поздно. Иштархаддон с ликующим воплем врезался в борт колесницы, не успевшей развернуться, глупо подставившей свой борт. Повозка разлетелась на части, храпящие лошади дружно повалились на бок, путаясь в упряжи, давя и калеча друг друга шипами бронзовых пластин. Персидские воины взлетели в воздух и приземлились - кто на асфальт, кто на крышу автомобиля. Кровь потекла сверху вниз по стеклам.
Лобовой удар бросил Игоря вперед, и Иштархаддона вместе с ним. Их спас ремень безопасности - задержал, не дал вылететь через переднее окно. Непристегнутая Милка хорошенько шмякнулась сзади обо что-то и перестала голосить. Наверное, вырубилась. Может, оно и к лучшему… «Жигуленок» едва не опрокинулся на бок, но устоял все же, грузно приземлился на все четыре колеса и снова заглох.
– Заводи тачку, - просипел Гоша, мотая головой. В глазах плыли белые круги. Только не потерять сознание - тогда хана, продырявят машину, как консервную банку.
– Дворники включи, Хадди. Не видно ни черта…
Вода прыснула на лобовое стекло; заработали щетки, светлыми полукругами смывая багровую кровь. Месиво обломков впереди, труп перса на капоте. Игорь повернул голову вбок, потом назад и увидел плоские серебряные
– Что с тобой, Игар?
– озабоченно спросил Иш-тархаддон.
– Я едва слышу тебя. Ты засыпаешь?
– Пожрать мне надо.
– Пожрать?!
– Я защищал машину. Держал её броню. Все эти пули - они ведь по мне били. И удар этот был прямо мне под дых. Поехали, Хадди. Похоже, что сил у меня осталось кот наплакал. Мне надо хорошенько пожрать. Восстановиться.
Хадди сдал назад резким движением - мертвый воин свалился с капота. Второй - тот, что лежал на крыше, - никак не желал освобождать незаконно занятое место. Хадди открыл дверцу, схватил за руку, свисающую сверху, и дернул. Тело перса глухо шмякнулось об асфальт.
– Знатный военачальник, - заметил Иштархад-дон.
– Великий воин, наверное. И он ещё жив. Если съесть кусочек его сердца…
– Хадди, Хадци… - Игорь устало скривился.
– Я же просил тебя… Ну сколько можно?..
– Извини, божественный брат.
Иштархаддон объехал обломки колесницы и двинулся в сторону Верхних Печер, уверенно набирая скорость. Дорога впереди была свободна.
Отрезок пути до областной больницы, судя по всему, был расчищен специально, и уж никак не персами. Машины - целые или покалеченные - были сдвинуты на обочины бульдозерами, Игорь видел на асфальте следы их железных гусениц. Через полкилометра, перед взорванной бензоколонкой, посреди дороги высился огромный щит, некогда рекламный. Теперь надпись на нем гласила: «Пункт сбора и эвакуации Российского сводного штаба находится по адресу ул. Родионова, 193, областная больница им. Н.А. Семашко. Приготовьтесь к проверке документов». А ещё через пару минут на горизонте появилась серая полоса бетонной стены, перегораживающая шоссе.
– Теперь молчи, братишка, - сказал Игорь.
– Вслух тебе лучше не вякать - ассирийцев здесь не любят. Попытаюсь разобраться сам.
Стена, сложенная из многотонных бетонных блоков, перекрывала не только дорогу - уходила влево, пристыковываясь к пятиэтажному кирпичному дому, а справа загибалась полукругом и шла, очевидно, дальше вдоль шоссе. Широкий проход по центру дороги был загорожен красно-белым шлагбаумом. Два танка стояли по бокам прохода, молчаливо и недовольно направив стволы на всякого приближающегося к блок-посту.
– Остановите машину!
– гаркнул мегафон откуда-то сверху.
– Выключите двигатель! Стоп мотор.
– Выходите с поднятыми руками! Оружие, если есть, оставьте в салоне!
Вышел с поднятыми. Оставил.
– В салоне ещё один человек!
– Голос гавкал неприятно, нервировал.
– Почему он не выходит?
– Там девушка!
– крикнул Игорь, подняв голову, обращаясь неизвестно к кому.
– Она без сознания, ей нужна медицинская помощь. Давайте побыстрее, ребятки! Я наш, не видите, что ли?