Слепое правосудие
Шрифт:
– Зачем?
Марго перевела взгляд от Бена на сидевшую позади него Кристину.
– Чтобы убрать ее! Я была двенадцать лет замужем за Тони, мистер Кинкейд. Я очень много в него вложила. Плохо или хорошо, но он был для меня всем, что у меня есть. Я совсем не хотела разводиться. И особенно у меня не было ни малейшего желания быть женщиной, которую пинают ногами и презирают. Прошлогодней моделью. Женщиной, которую отбрасывают в сторону, когда появляется новая, более для него милая.
Бен вспомнил, что рассказывал ему Спад. Он назвал ее сумасшедшей. Она ревновала мужа как сумасшедшая. Наконец-то осколки стали
– Итак, вы выстрелили несколько раз в голову вашего мужа после того, как он уже был мертв, и взяли оставленную им предсмертную записку, чтобы все выглядело как убийство. Чтобы подставить Кристину. Так?
– Это была прекрасная подстановка. Она лежала в одной с ним комнате, спала как убитая, и никто не знал, что я там была.
Я слабая женщина и не могла противиться такому соблазну.
– Теперь понятно, почему коронер не смог точно определить время его смерти... – сказал Бен, размышляя вслух. – Существовало два времени смерти, если быть точным. Что же вы сделали дальше, после того, как выпустили три пули?
– Я вытерла пистолет и положила его рядом с этой женщиной. Вначале хотела прижать ее пальцы к рукоятке, но побоялась ее разбудить.
Убедившись в том, что я не дотрагивалась ни до чего в квартире, я ушла. Я ждала, что меня допросят или арестуют, но ничего не произошло. Никто меня не подозревал. И даже когда полиция меня наконец допросила, это был обыкновенный, рутинный допрос.
"Это потому, что у них уже была Кристина".
– После этого я попыталась отмыть мои волосы, но краска не сходила. Видимо, я неправильно смешала составы – взяла слишком большую дозу. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня, покупающую краску для блондинок, ведь после того, как стало известно о смерти Тони, меня могли заподозрить. Поэтому я просто оставила их в таком виде.
Бен понимал, что с него достаточно. Не было причин давить на нее дольше.
– Спасибо вам, миссис Ломбарди, за вашу искренность. Понимаю, что это было для вас нелегко, вы сами отдали себя в руки правосудия, и вам могут быть предъявлены обвинения в убийстве.
– За что? – рассмеялась она. – Я же вам сказала, что он был уже мертв. Какие мне могут предъявить обвинения? Возня с трупом?
Бен понимал, что Мольтке может проявить больше изобретательности, чем ей казалось, но не хотелось упреждать события.
– Ваша честь, у меня нет больше вопросов. И я ходатайствую о снятии обвинения с моей подзащитной.
Ужас, который объял Мольтке, был очевиден, но в данных обстоятельствах он ничего не мог предпринять.
– Ваша честь. Мы согласны снять обвинения, – сказал он.
– Хорошо, – согласился Дерик. – Итак, обвинение снято!
Вы свободны, мисс Макколл!
Эта фраза прозвучала в зале суда как раскат грома. Все вскочили с мест. Толпа кричала, приветствуя и поздравляя обвиняемую, ведя себя скорее как на концерте рок-группы, нежели в зале суда, где судят нарушителей закона и обвиняют убийц. Бен разглядел в последнем ряду Джонса, который высоко тянул руку с поднятым вверх большим пальцем. Работая локтями, вперед протискивался Лавинг, выкрикивая что-то о "прекрасном моменте из серии "Перри Мейсон". Репортеры, крича, галдя и толкая друг друга, пытались задать ему вопросы.
Бен молча прошел к своему столу.
– Итак, ма шери, –
Часть четвертая
Шесть невероятных обстоятельств
Глава 42
– Я тебе уже говорил, как осточертело мне это дело, – сказал Майк.
– Хватит жаловаться, – хмыкнул Бен, глядя на письменный стол Майка. – По крайней мере, ты хоть не читаешь больше Шекспира. Расскажи-ка мне об оставленной Ломбарди записке.
– Ничего неожиданного. Наши эксперты убеждены, что она подлинная. Почерк совпадает, кроме того, в записке есть ссылка на финансовые дела, о которых Марго не могла знать. Вероятнее всего, о них вообще никто не знал, кроме самого Ломбарди. И мы проверили Квина Рейнольдса. Все нормально. Все происходило именно так, как рассказала Марго.
– Потрясающе! Кто бы мог подумать!
– Не знаю. А ты-то как догадался?
– Я не догадался, скорее не совсем. Это Джонса посетило озарение. Хотя я ему неоднократно запрещал, он все-таки отправился на место преступления, как он любил говорить, и посетил Спада во время его дежурства. Джонс очень быстро во всем разобрался – его пьянство, близорукость. Не знаю, может, на нем сказывалось напряжение самого процесса, но он стал пить сильнее и совсем плохо видеть.
– И это навело тебя на мысль о Марго?
– Отлично, ты вспомнил нашу юридическую школу, – потянулся в кресле Бен. – Вот тогда-то я и понял, что мы ищем кого-то, кого Спад перепутал с одним из подозреваемых. Но вот с кем именно? Рейнольдс и Лангделл оба признали, что они были в этот вечер в квартире, и только Декарло это отрицал. Это подсказывало, что человек, которого мы искали, выдал себя за Декарло. Когда я возвращался в зал заседаний, я встретил Марго.
И тут у меня в мозгу что-то щелкнуло: несоответствие в цвете волос. Вот тогда-то мне и пришла в голову здравая мысль...
– Ты смелый человек, Бен. Вызвать ее в качестве свидетеля на основании догадок. И не имея при этом никаких доказательств.
– Но согласись, у меня не было другого выхода. И мне просто повезло.
– Везет тому, кто к этому готов.
– Это Шекспир?
– Нет. Но он мог бы это сказать.
– У тебя есть все, что нужно? – спросил Майк.
– Думаю, да, – ответил Бен, просматривая разложенные на столе Майка бумаги: формы заявок, счета, рассекреченные отчеты ФБР, рабочие документы.
– Будем надеяться, что все идет по плану!
– Все будет нормально, – ответил Бен. "Я так на это надеюсь", – подумал он про себя.
В кабинет влетел Эбшайр. Большой палец нервно засунут за подтяжки.
– Что, черт возьми, происходит! – закричал он и, перегнувшись через стол, перелистал подготовленные Беном документы. – Это же секретные документы ФБР. Как они к вам попали?!
– Получил через Бюро свободной информации, – ответил Бен, не глядя на него.
– Так я и поверил. БСИ дает разрешение в течение месяца, и то при условии, что вы знаете, какие именно документы вам нужны. Итак, карты на стол, парни! Твоя работа, Морелли?