Слепая страсть
Шрифт:
Обнаружив послание от их бывшей соседки, Грейс почувствовала, что на глаза опять навернулись слезы. Они прожили рядом с миссис Бреклеман пятнадцать лет. У нее всегда находилось вкусное печенье для соседских ребятишек, а в доме было полно разноцветных лоскутков материи, из которых они шили кукол.
Грейс отложила и эту открытку, а когда взяла следующую, на лице ее отразилось недоумение. Она смотрела на открытку из цветочного магазина, ничего не понимая. На ней был изображен букет роз, а посредине изящным почерком выведена сентиментальная надпись:
ДЕЗИРЕ, ТЫ НАВСЕГДА ОСТАНЕШЬСЯ В МОЕМ СЕРДЦЕ!
Открытка выпала у нее из
«Дезире»… Это слово начало вдруг увеличиваться, оторвалось от бумаги и повисло у нее перед глазами.
«Я — Дезире, — обмолвилась Кэтлин в первый вечер. — Я — Дезире».
— О боже! — Грейс вздрогнула. — Боже милостивый.
Джеральд с трудом досидел до конца семинара по английской литературе. Преподаватель бубнил что-то себе под нос о символизме и художественных достоинствах «Макбета». Джеральд любил Шекспира, а «Макбета» прочел уже не один раз и не нуждался в комментариях мистера Бреннера. При чем тут символизм?! Это была трагедия об убийстве и безумии. И конечно, о власти.
Но Джеральд давно знал, что такое власть, поскольку его отец был самым могущественным человеком в мире. А что такое убийство и безумие, Джеральд испытал на собственном опыте.
Мистера Бреннера разбил бы паралич, если бы Джеральд вдруг встал и объяснил ему, что чувствует убийца. Он мог бы рассказать, как кричит жертва, какое у нее при этом лицо… А глаза! Глаза — самое невероятное!
Джеральд понял, что ему нравится убивать примерно так же, как Джорджу Лоуэллу, который сидит с ним за одной партой, нравится играть в бейсбол. Для него это в каком-то смысле наивысший вид спорта. Конечно, пока задача кажется трудной. Роксана уже не значила для него так много, как Дезире. К Роксане Джеральд отнесся как к эксперименту. Это было похоже на химический опыт: вещество подвергают расщеплению на элементы, чтобы доказать теорию. Ему запомнился только один момент наслаждения — когда слились оргазм и смерть. Но Дезире… О, Дезире значила для него очень много.
Как жаль, что это не повторилось! Если бы он мог воскресить ее! Несправедливо, если ему не удастся вновь испытать безумный восторг любви и освобождения.
Ему необходимо попробовать еще раз. Провести еще один эксперимент. Не упустить шанс для самоусовершенствования. Отец бы понял его. Чарлтон П. Гайден всегда добивался своей цели, использовал любую возможность для совершенствования. А Джеральд ведь его сын! Разница только в том, что он всегда поддавался пагубным привычкам, а убийство, в сущности, тоже ведь не что иное, как дурная привычка. Но следующий раз хорошо бы поближе познакомиться с жертвой, попытаться почувствовать к ней любовь…
Мистер Бреннер рассуждал о безумии Макбета, а Джеральд массировал грудь, удивляясь, что умудрился получить столько ссадин.
Глава 8
Грейс случалось и раньше посещать полицейские участки. Как ни странно, она находила это довольно увлекательным занятием. Повсюду — в больших и маленьких городах, на юге и на севере страны — они всегда казались ей местом, где царит первозданный хаос.
Участок, где работали Эд и Бен, ничем не отличался от других: на полу истертый линолеум, стены неопределенного цвета, везде объявления и плакаты — памятки для добропорядочных граждан. Здесь можно узнать телефонные номера горячей линии при отравлении наркотиками, при самоубийствах и надругательстве над малолетними.
В отделе уголовного розыска сидели у телефонов и горбились над пишущими машинками полицейские в штатском. Кто-то копался в видавшем виды холодильнике. Пахло кофе и рыбой, по запаху похожей на тунца.
— Я могу вам помочь?
Вздрогнув от вопроса, Грейс поняла, как натянуты у нее нервы. Перед ней стоял полицейский лет двадцати, темноволосый, с ямочкой на подбородке. Грейс почувствовала, что судорожно сжимает ремешки сумочки, и попыталась расслабиться.
— Мне нужен следователь Джексон.
— Его сейчас нет. — С минуту полицейский всматривался в нее, стараясь вспомнить, кто она такая. — Кажется, я видел вашу фотографию в утренней газете. Вы мисс Маккейб?
— Да.
— Подождите, пожалуйста, я узнаю, свободен ли капитан.
Капитан? Но ей не нужен никакой капитан, ей нужен Эд!
— Я лучше подожду мистера Джексона. Молодой человек предложил ей сесть, и Грейс примостилась на стуле в углу.
В комнату вошла хорошенькая блондинка в розовом шелковом костюме. Было непонятно, какое отношение она могла иметь к расследованию убийства. «Наверное, какой-нибудь редкий специалист или чья-нибудь жена», — решила Грейс. Глядя на блондинку, она подумала, что, пожалуй, не смогла бы сделать ее героиней одного из своих сюжетов, хотя обычно именно так и поступала с людьми.
— Эй, Тэсс! — окликнул блондинку другой полицейский. — Не пора ли проводить занятия? Та улыбнулась и подошла к нему.
— Боюсь, что сегодня не получится. А Бена еще нет?
— На выезде.
— У меня остался свободный час, и я надеялась пообедать с ним.
— А я не могу заменить его?
— Ты забыл, что мой муж страшно ревнив и всегда вооружен? Стоит ему только узнать…
— Ты сегодня будешь проводить психиатрический анализ убийства?
Тэсс задумалась. Капитан Харрис просил ее об этом, но Бен был категорически против. Кроме того, она так загружена делами, что даже решила отложить проведение занятий для сотрудников участка.
— Едва ли. Скажи Бену, что я куплю еду в китайском магазине и к шести буду дома. К шести тридцати, — уточнила она.
— Везет же твоему Бену!
— Об этом тоже не забудь ему сообщить. Она уже собиралась уходить, когда заметила Грейс, робко сидевшую в углу, и сразу же узнала ее по фотографиям в книгах и газетах. Тэсс была врачом милостью божьей и не могла пройти мимо человека, сраженного горем.
— Мисс Маккейб? — спросила она, остановившись возле Грейс.
«Только еще поклонников не хватало для полного счастья! — подумала Грейс. — Хоть бы уж не здесь».
Заметив отчужденность в глазах Грейс, Тэсс протянула руку:
— Меня зовут Тэсс Парис. Я жена Бена.
— Здравствуйте.
— Вы, наверное, ждете Эда?
— Да.
— Похоже, нам с вами не повезло. Хотите кофе? Не успела Грейс ответить, как дверь отворилась и в комнату ввели плачущую женщину.
— Мой сын — хороший мальчик, — бормотала она, всхлипывая, — хороший… Он защищался, вы не имели права его задерживать!
Грейс с интересом наблюдала, как женщина-полисмен усадила несчастную на стул и что-то спокойно объясняла ей. Одежда обеих была испачкана кровью. Грейс почувствовала, что в ней вновь проснулся автор детективных романов, и не знала, радоваться этому или огорчаться.