Слепая страсть
Шрифт:
За все время, что Мэри провела в школе и колледже, ей ни разу не назначили свидания. Особенности характера не позволили ей завести даже подругу, с которой она могла бы делиться секретами. Мэри всегда выручала еда. Обиженная или охваченная сексуальным желанием, Мэри набивала желудок двойным чизбургером или уминала несколько шоколадных пирожных с орехами.
К двадцати годам ее шея срослась с туловищем, исчезнув в жировых складках. Свои жидковатые прямые волосы она закалывала сзади. Иногда Мэри охватывало неудержимое желание изменить свою внешность, и тогда она перекрашивала волосы, становясь то огненно-рыжей, то жгучей брюнеткой, то ослепительной блондинкой.
Когда врач предупредил Мэри, что из-за тучности страдает ее сердце и повышается кровяное давление, она подкрутила дома весы, и они стали показывать на десять фунтов меньше. С легкостью приняв иллюзию за реальность, Мэри вскоре набрала еще десять фунтов, считая при этом, что вернула прежний вес.
Затем она придумала Роксану. Знойная, страстная Роксана, да простит ее бог, была шлюхой. Со своими габаритами она могла растопить айсберг, превратив его в пар, — так что же говорить о мужчинах? У Роксаны не было никаких внутренних запретов, она не имела представления о нравственности. Роксана любила секс в любом виде. Если мужчина хотел говорить о непристойном, Роксана была к его услугам.
Мэри пришла в «Фэнтэзи» из прихоти — она не нуждалась в дополнительном заработке. Чтобы получить диплом, ей, конечно, пришлось немало попыхтеть над книгами в колледже, но жизнь скрашивали неизменные ростбифы. Мэри занималась экономикой и работала в одной из ведущих маклерских фирм страны. Именно это и навело девушку на мысль попробовать себя в «Фэнтэзи».
Природа явно подшутила над Мэри, одарив ее таким красивым голосом, мягким и нежным. Волнуясь, она учащенно дышала, и собеседники почему-то думали, что с ними говорит миниатюрная, изысканно воспитанная женщина. Мэри знала, что у нее прекрасный голос, и в какой-то момент не устояла перед соблазном использовать его более выгодно, нежели продавать облигации, не подлежащие налогообложению.
Мэри всегда предпочитала смотреть правде в глаза и считала себя телефонной проституткой, хотя знала, что Айлин называет свой бизнес «социальной услугой». Зато она так истово исполняла эти услуги, что семиминутный разговор с ней избавлял от разочарования, сулил исполнение любого желания и давно лелеемой мечты.
В воображении она переспала с каждым из тех, с кем говорила. В реальной жизни Мэри ни разу не занималась сексом, и в беседах с безликими мужчинами находили выход одолевавшие ее чувственные желания. За доллар в минуту она удовлетворяла своих клиентов, получая в обмен нечто неизмеримо большее, чем деньги.
Днем она занималась котировками акций, продажей векселей и покупкой фьючерсов, а вечером сменяла костюм для тучных на свой лучший наряд от «Фредерика из Голливуда». Мэри превращалась в Роксану.
Ей это безумно нравилось. Роксана была одной из немногих служащих «Фэнтэзи», кто отвечал на все звонки все семь вечеров в неделю. Если кто-то из женщин находил, что мужчина слишком пылок или у него извращенные вкусы, клиента передавали Роксане. Она с готовностью удовлетворяла любую прихоть. Заработанные деньги тратились на дамское белье из красного шелка, духи и лакомства. В особенности на лакомства. В перерыве между звонками Мэри с жадностью съедала большую банку картофельных чипсов с пинтой острого чесночно-сметанного соуса.
В тот день клиентов было немного, и, когда позвонил Лоренс, Мэри даже обрадовалась. Она хорошо знала привычки, голос Лоренса ей нравился. Хотя он и не испытывал склонности к сексуальным отклонениям, время от времени
В спальне Роксаны мерцали свечи. Красные свечи. Она умела создать себе настроение, вольготно устроившись на кровати королевского размера с двухлитровой бутылкой «Классической колы». Подложив под жирную спину атласные подушки, Роксана, болтая, вертела телефонный шнур.
— Лоренс, мне очень приятно с тобой говорить. Услышав твой голос, я от одного этого прихожу в возбуждение. Между прочим, на мне новая ночная сорочка красного цвета. Она совсем прозрачная, ты можешь все сквозь нее увидеть. — Она засмеялась, уютно развалившись на подушках. Сейчас в ней было сто пять фунтов лишнего веса. — Лоренс, ты слишком требователен, но, если хочешь, я все для тебя сделаю. Представь себе меня и слушай, что я тебе расскажу…
Он знал, что слишком торопится. Но, черт возьми, плевать на все, лишь бы это повторилось! У Роксаны был прекрасный голос; он сразу понял, что именно она должна стать следующей.
При этой мысли Джеральд почувствовал нарастающее напряжение внизу живота. Она его ждет! Роксана не дразнит и не обещает, как Дезире; она умеет беседовать о таких вещах, которые ему и не снились. Она сама хочет, чтобы он причинил ей боль. Разве он может отказать ей?
Но надо соблюдать осторожность. Район, в котором на этот раз оказался Джеральд, был более беспокойным. Повсюду сновали автомобили, по тротуарам тянулся нескончаемый поток пешеходов. В любой момент его могли увидеть знакомые, но это только придавало ощущениям особую остроту.
Роксана жила в многоквартирном доме, выходившем фасадом на Висконсин-авеню. Джеральд припарковал машину на расстоянии двух кварталов от ее дома. Он шел намеренно медленно — не из предосторожности, а желая запомнить все, связанное с этим чудесным вечером. Над головой плыли облака, дул легкий ветерок. Лицо его оставалось спокойным, но руки, спрятанные в карманы школьной куртки, были горячими и мокрыми от пота. В одном кармане лежал складной прибор для разрезания стекол, в другом он сжимал бельевую веревку, найденную дома в подсобке. Роксана оценит, что он запомнил ее пристрастия!
Сейчас Джеральд должен был находиться в библиотеке и работать над докладом о Второй мировой войне. На самом деле он написал доклад неделю назад, но матери это неизвестно. Она улетела в Мичиган раздувать рекламную шумиху вокруг предвыборной кампании своего мужа.
Родители хотели и его втянуть в свои политические игры во время летних каникул. Джеральд еще не решил, как к этому относиться. В любом случае до окончания занятий оставалось всего шесть недель.
«Катилась бы эта школа куда подальше!» — подумал он без раздражения. Став студентом колледжа, он обретет свободу. Ему не придется больше отчитываться за каждый свой шаг, придумывая библиотеки, кино и собрания в клубе, чтобы отлучиться на пару часов. Правда, если отец выиграет избирательную кампанию, придется иметь дело с секретной службой. Но Джеральд с нетерпением ждал возможности перехитрить это стадо послушных роботов в костюмчиках и галстуках. Сын великого человека недосягаем ни для кого, и скоро все убедятся в этом.