Слэн
Шрифт:
«Здесь прекрасно, — подумала она, — но небезопасно для отца с дочерью, у которых нет ни пенни за душой».
Ее передернуло при мысли о размере этой опасности, но потом она вызывающе повела плечами и подумала: «В худшем случае, я всегда могу чем-нибудь заняться».
Но чем — она точно не знала.
В конце концов она спустилась в каюту, надела купальник — и вот она уже разгребает теплые волны нежно пульсирующего моря. Она плавала и чувствовала, как уходит еще один день, убитый ею, как и сотни его предшественников, брошенных как камень
Она мысленно оглянулась на череду озаренных солнцем дней, каждый из которых был великолепен в отдельности, но вместе взятые, они являлись тревожным знаком того, что она попусту тратит свою жизнь.
И вот уже когда в энный раз она собиралась принять какое-нибудь кардинальное решение о своем будущем, она увидела на палубе шикарной яхты, причаленной футах в ста в стороне, Сильвию Хаскинс, которая делала ей знаки.
Мэри покорно поплыла к ней и неохотно вскарабкалась на борт. Она питала отвращение к Генри Хаскинсу, мужу Сильвии, и с облегчением вздохнула, когда Сильвия сказала:
— Генри на встрече по поводу какого-то большого медицинского открытия, и мы собираемся на остров неподалеку отсюда, взглянуть на кого-то или что-то, на ком это открытие было удачно проверено.
Мэри сказала:
— О!
Ее оценка Генри Хаскинса видимо отличалась от представлений о нем жены. Хладнокровный любовник-атлет, каким он сам себе виделся, Генри не раз уже пытался прижать Мэри в темном углу. И он прекратил свои домогательства только тогда, когда однажды увидел лезвие ножа, наставленное ему в грудь с решительностью, убедившей его в том, что есть по крайней мере одна «ворона», которая не будет ему принадлежать.
Генри называл женщин воронами, а они делали вид, что это прелестный способ показать свою оригинальность. Сильвия тоже не была исключением. «Сильвия такая мягкая, дружелюбная, ненавязчивая и душевная ворона», — говаривал он с обожанием в голосе.
Мэри содрогнулась при мысли, что кто-то нашел способ, который может продлить Генри жизнь. Но ее заинтересовала информация о том, что Генри был на встрече. Было совершенно ясно, что в таком маленьком городе, как Санта-Ювил, это могла быть только та же самая встреча, на которую пошел ее отец. Она сказала об этом Сильвии.
Та воскликнула:
— Ну, тогда мы, видимо, и не прощаемся. Я думаю, что и мистер Педди, и старый Грейсон, и чета Хейнц, и Джимми Батт, и по крайней мере еще два или три человека тоже там.
«И старый Рейчер, — подумала Мэри, — О Господи!»
— А вот и твой отец! — сказала Сильвия.
Капитан Ледерли увидел дочь и остановился. Потирая руки с напускным энтузиазмом, он поднял голову и посмотрел на женщин.
— Приберись в моей каюте, Мэри, и как можно скорее. Мистер Рейчер сегодня вечером присоединится к нам, а завтра на рассвете мы отбываем на остров Эха.
Мэри не стала задавать никаких вопросов в присутствии Сильвии Хаскинс, которая уже навострила уши.
— О’кей, Джордж, — сказала она бодро.
Она
Отец следовал за ней, и, когда Мэри повернулась и посмотрела на него, она увидела, что от его приподнятого настроения не осталось и следа.
— Нас всего лишь наняли, — сказал он, — я все это разыграл для Сильвии.
Мэри промолчала; он воспринял это как обвинение в свой адрес и стал оправдываться:
— Я не мог не сделать этого, милая моя. Я не мог упустить хоть малейшую возможность, которая представилась.
— Расскажи мне все по порядку, дорогой, — ее голос звучал успокаивающе.
Но отец оставался безутешным:
— Какой-то старый брехун утверждает, что он изобрел способ омоложения, и эти дряхлеющие повесы хватаются за эту надежду. Я сделал вид, что мне тоже интересно, в надежде хоть что-то от этого получить, и мне это удалось.
Несомненно, это было что-то вроде победы. В крушении собственных планов Джорджу удалось сохранить эти чудесные связи, которые дают ему возможность устанавливать дальнейшие контакты. Выгода, которую может принести присутствие Рейчера на борту, была весьма неясной, но главное, что он будет здесь.
— Мы берем с собой оборудование для подводного плавания? — спросила Мэри ничего не значащим тоном.
— Естественно, — ответил ей отец.
Похоже, эта мысль приободрила его.
2
Для моря это был один дней из многих. С привычным мастерством вода проделывала свой путь между скалами и кораллами этого удаленного острова. Здесь, в песчаной заводи, она издавала нежный шепот. Там, у рифа, она ревела, преодолевая сопротивление скалы. Но все шумные проявления эмоций были лишь на поверхности. В глубинах вдалеке от берега океан был спокоен.
Мэри сидела на палубе их изрядно потрепанного кораблика и ощущала свое единство с небом, морем и островом, на берег которого сошли мужчины. Она была рада, что никто не предложил дамам сыграть в бридж в отсутствие мужчин.
Была середина дня, и все дамы скорее всего предавались послеобеденному отдыху, так что мир океана существовал для нее одной.
Ее праздный взгляд уловил движение в воде, и она посмотрела вниз. Потом она нагнулась вперед, пораженная.
Не менее чем на глубине сорока футов, далеко внизу под нею, плавала человеческая фигура.
Море было необычайно прозрачным, и было видно песчаное дно. Большое количество многоцветных рыбок кружило в кристально чистой воде, пропадая из виду в тени кораллов ближе к берегу.
Человек плавал удивительно легко. Но что было особенно удивительно, это то, что, искаженное толщей воды, его тело — а плавал он очень глубоко — выглядело странно, не совсем как человеческое.
Эта мысль еще не оставила ее, когда он взглянул вверх, увидел ее и стремительно, с огромной мощью, рванулся вверх к ней.