Шрифт:
Василий Фёдорович Хомченко
Следы под окном
Дом гр-на Егорченко В.П. стоит на отшибе, на расстоянии восьмидесяти метров от двух других домов. Дом и двор обнесены проволочной сеткой. Перед фасадом дома — палисадник, огороженный частоколом, высота которого один метр сорок сантиметров… Мимо дома, в пяти метрах от палисадника, проходит просёлочная дорога. По фасадной стороне дома расположены три окна. В правом окне разбито нижнее правое стекло… По характеру осколков и
Ах, если бы Алена Макаровна Комкова знала, что случится с ней в санатории! Если бы могла знать…
Путёвку Комкова получила впервые в жизни, притом «горящую», оставался только один день на сборы и дорогу до того санатория. А ехать из её посёлка до него надо было почти полсуток поездом. Профком льнозавода, на котором работала Алена Макаровна, долго уговаривал, и она согласилась взять путёвку — никогда в санаториях не бывала, а тут давали бесплатную.
Стояла весна, запоздалая, холодная, туманная — размазня, а не весна; только в середине апреля улыбнулась она тёплой солнечной усмешкой. Вот в эти апрельские дни и приехала Алена в санаторий, опоздав всего на день.
Ей сразу же все там понравилось: комната с лоджией, озеро, лес кругом, врачи и медсёстры, официантки, соседи по столу и соседка по комнате — худощавая, маленького роста, с сединой в густых, коротко подстриженных волосах, насмешливая и подвижная. Звали соседку Валерией Аврамовной, возраст её был предпенсионный — шёл уже пятьдесят третий год. Однако Валерия Аврамовна вела себя так, словно бросала вызов своему возрасту.
Первые вопросы, заданные ею Алене при знакомстве, были о муже:
— Замужем? Кто муж?
— Н-нет… — Алена растерялась от нескрываемого любопытства соседки. — Нет у меня мужа.
— Разошлись? Пьяница был?
— Да нет… Совсем не было. Не хватило мне, другие поразбирали, — попробовала она перевести разговор на шутку.
Валерия призналась, что и она не замужем.
— Был у меня муж, да спился. Инженер, вместе политехнический окончили. Выгнала. Ничего, мы себе тут заведём кавалеров. Может, кого-нибудь и насовсем приручу. А ты как?
Алена застенчиво усмехнулась:
— Куда уж мне невеститься. Сорок шестой идёт.
Вот так они и познакомились, поговорили, вроде бы и в шутку, о том, что, надо признаться, было в мыслях у Алены, когда ехала сюда: а вдруг кто-нибудь подходящий да встретится.
Во время обеда Валерия повела Алену в столовую, пообещав посадить за свой стол.
— У нас теперь стол будет симметричный: двое мужчин и мы вдвоём, — говорила она по дороге. — Мы с тобой, Алена, богатые, тут ведь мужчин мало. И ещё нам повезло — наши оба неженатые.
Их соседи сидели уже за столом. Валерия Аврамовна сначала представила Алену, потом мужчин. Старший был адвокат Зимин Аркадий Кондратьевич, высокий, худощавый, в очках, с короткими густыми седоватыми усиками. А второй — журналист (он назвал себя газетчиком) Цезарь Тимофеевич Лысцов. «Зовите меня просто Цезиком», — попросил он, и его потом все так и называли. Этому Цезику
Приняли мужчины Алену весело, встали, поклонились, Зимин ещё и руку поцеловал, щекотливо дотронувшись кончиками усов, от чего Алена смутилась и по-девичьи покраснела — ей никто до этого руки не целовал.
— Очень рады такому соседству, — сказал Аркадий Кондратьевич. — Откуда прибыли?
— Из Сурова, — назвала Алена свой посёлок и место работы.
— Бывал в ваших краях, участвовал в выездной сессии областного суда.
— А кого судили? — спросил Лысцов. — Расскажите.
— Убийцу. Ничего интересного, — уклонился Зимин от ответа. — Преступление — вещь противная, не люблю об этом говорить. Если рассказываю, то о более весёлых эпизодах.
— Ну так расскажите о более весёлом, — не отставал Цезик.
— Весёлом? — Зимин задумался, усмехнулся, видимо, вспомнив что-то забавное. — А вот было недавно. Там же, в вашей области, — обратился он к Алене и назвал район. — Судили группу воров, а среди них была цыганка. Стала она просить у суда снисхождения, как кормящая мать. «Какая ж вы кормящая, — говорит судья, — вашему младшему ведь шесть!» — «Тарас, иди сюда, покормлю!» — позвала цыганка. Из коридора в зал вбежал цыганёнок и давай сосать у матери сиську.
Цезик вытащил из кармана записную книжку, начал записывать.
— Интересно, интересно, — крутил он головой, — где-нибудь можно использовать.
— Гонораром со мной поделитесь, — пошутил Зимин.
Пообедав, они вчетвером прогулялись вдоль озера, поговорили и разошлись по комнатам на тихий час.
— Ну, Алена, ты адвокату определённо понравилась, — категорично заключила Валерия Аврамовна, когда они закрыли дверь своей комнаты.
— Да что вы, — смущённо возразила Алена, — он просто вежливый человек.
— Не выпускай его, послушайся меня. А я возьмусь за Цезика. Расшевелю его.
Алена хотела сказать, что Цезик, пожалуй, молод для Валерии, да вспомнила, что и она намного моложе Аркадия Кондратьевича, и промолчала. «А, — подумала она, — все это пустое. Лишь бы время провести».
— Нам повезло, — не умолкала Валерия, — наши мужчины не пьют. Теперь ведь, когда знакомятся с женихом, чем интересуются? Не тем, каков он — красивый или некрасивый, любит или не любит, а пьёт жених или не пьёт. Вот времена наступили.
— Я бы не сидела вековухой, — призналась Алена, — женихи находились, да все пьяницы. А с ними жить — горе пить. Лучше уж одной.
— Таким и море по колено, — тяжело вздохнула Валерия, вспомнив про своего мужа. — И сколько ж их утонуло в этом море!
— Ой, и утонуло… А все-таки жаль их. Идёшь, а он, бедняга, лежит, как мёртвый, шевельнуться не может.
— Жалела и я раньше, а теперь травила б, как клопов.
Алена засмеялась, вспомнив случай, рассказала соседке:
— Зимой как-то шла я с работы, темно уже, а пьяный лежит — на снегу, без шапки. Мороз крепчает, замёрзнет, думаю. Подняла его, посадила, шапку надела. А он глаза продрал да — цап меня за грудь. Я ему как врежу по щеке и бежать.