Следы на воде
Шрифт:
Вторым источником сияния являлся хозяин кабинета. Он сидел за столом, одетый в пурпурный плащ. Фактура ткани была так богата, а цвет настолько ярок, что глаз буквально прилипал к плащу. Особенно выделялась фибула в виде серебряного сома, чьи роскошные усы служили застежкой. Впрочем, и лицо мужчины было памятным: резко очерченные скулы, ястребиный нос, надменные зеленые глаза. Волосы прятались под черным квадратным колпаком вроде тех, какие носят умники в университетах.
Когда они вошли, пурпурный
Пурпурный плащ перевел взгляд на Рэда, обмерил с ног до головы. Затем поднял со стола и показал книгу. Половину слов на обложке Рэд смог прочесть: это был дангаро-каталийский словарь. Кроме того, на столе лежал листок, исписанный фразами и отдельными словами. Выходит, важный сом в плаще заранее готовился к разговору!
– Ишь бин Фритьоф Йориксен, дер фишмайстер.
– Голос сочился гордостью и затаенной энергией. Пурпурный плащ сперва сказал по-дангарски, а потом зачитал с листка перевод: - Я есть Фритьоф Йориксен, мастер-рыбак.
– Я Рэд, - отозвался Рэд, уже не надеясь, что кто-нибудь запомнит его полное имя.
– Ты есть каталиетц?
– прочел Йориксен заготовленный вопрос.
– Да.
– Ду бист майн штайн, - произнес Йориксен и перевел по словам: - Ты есть мой камень.
– Раб и камень у вас – одно слово?
Рэд не мог перевести свой вопрос: словарь давал перевод с дангарского на каталийский, не обратно. Йориксен повторил:
– Ты мой камень.
Рэд спросил:
– За что меня хотят убить?
Он показал жестами: Якка берет ружье - пафф!
– Рэд хватается за сердце. Нарисовал в воздухе знак вопроса: почему?
Приподняв бровь, Йориксен глянул на Якку. Тот заговорил спокойно и с улыбкой. В конце монолога показал, как Рэд замахнулся на него киркой. При этом издал смешок – дескать, забавно вышло.
Повернувшись к Рэду, Йориксен прокаркал несколько слов на дангарском. Эти слова не были заранее выписаны на листок. Он пролистал словарь в поисках перевода.
– Убить нельзя… без приказа. Нет приказ – нет убивать!
– Ты не приказывал меня убить?
Йориксен замешкался с ответом и поглядел в сторону. Тут Рэд обратил внимание на еще одного человека в кабинете. Справа от фишмайстера сидел мужчина в черном - тихий, словно тень. На рукаве его мундира тускло блестел железный значок в виде сокола. Этот черный слушал разговор безучастно, не пытаясь вмешаться. Да он и не смог бы: единственный словарь присвоил мастер-рыбак.
– Нет приказ убить, - сказал Йориксен после паузы.
– Тебя не убить. Ты копать.
– Я же копаю свою
Рэд показал: лопата – рыть – выстрел – труп в яме. Йориксен рассмеялся, когда понял. Якка тоже гоготнул, писаренок забулькал сквозь зубы. Черный сокол не издал ни звука - ему не было дела.
Мастер-рыбак поднялся из-за стола и подошел к Рэду.
– Не убивать! Ты копать шёнбрун! Ферштее?
Йориксен схватил воображаемую лопату, сделал несколько взмахов, потом бросил в “яму” невидимое ведро, вытащил, хлебнул воды.
– Колодец?!
– изумился Рэд.
– Йа! Колодез! Ты копать!
– Не дури мне мозги, - фыркнул Рэд.
– Тут полно рабов. Любой мог вырыть колодец. Меня везли не для этого.
Йориксен схватил со стола листок-подсказку, нашел нужные слова и заговорил, положив руку Рэду на плечо:
– Ты есть каталиетц. Ты хорошо копать. Сделать колодез, шёнбрун! Потом ты – свобода!
Рэд сперва только фыркнул: это каталийцы-то хорошо копают? Нашел копачей!.. Затем до него дошло.
– Свобода?.. Ты меня отпустишь, когда вырою колодец?!
– Йа! Каталиетц копать шёнбрун. И сразу - свобода!
Сущий бред! Везти раба через пол-материка, чтобы выкопать колодец?! При том, что здесь уже полно рабов с лопатами?!
Но вот в чем штука: Йориксен совсем не выглядел лжецом. Он готовился, выписывал фразы из словаря, теперь говорил – и глаза блестели от задора. Сам аж горел этой идеей: каталиец выроет колодец!..
Может быть, закралась ошибка перевода? Рэд переспросил на муарийском и солантийском, но Йориксен не знал этих языков. Тогда Рэд стал уточнять пункт за пунктом, поясняя жестами:
– Тебе нравится, что я каталиец? – он стукнул по словарю, чтоб передать последнее слово.
– Да! Дас ист гут, это хорошо!
– Хочешь, чтобы я вырыл колодец?
– Очень хочешь! Я приказать… - Йориксен осекся. Поискал в словаре, сказал с нажимом: - Я надеяться на ты!
“Надежда” в его лексиконе была более сильным словом, чем “приказ”.
– И когда вырою, я свободен?
– Йа! Шёнбрун готов – ты свобода!
– Свобода – значит, в лес к волкам? Зима, снег, кусь-кусь?
Йориксен терзал словарь, страницы хрустели под быстрыми пальцами.
– Свобода, воля! Ехать куда хотеть! Шёнбрун готов - я тебе деньги, одежда, поезд!
Да врет же он, гад... Но сам верит каждому слову! Как же так-то?
– А если не выйдет? – уточнил Рэд. – Вдруг здесь нет воды под землей? Что тогда?
Он объяснил жестами: копаю, копаю, копаю – а там ничего, пусто.
Вот теперь Йориксен нахмурился. Долго листал, разыскивая нужные слова.
– Ты смочь. Рано или поздно. Айнц год, цвай год, драй год. Ты смочь!