Следы на воде

Суржиков Роман Евгеньевич

– Я всюду иськал вас, синиор.

– Зачем?! – Вскричал Альваро. – Ради какой гадости?! Желаете засыпать меня глупейшими вопросами о литературе? Или напугать коварной поэтессой? Или просто отнять все мои деньги?! В любом случае, вы опоздали: все это сделано до вас!

– Синиор дон Филиппе ди Берро приглашает вас в тиатру.

Муар подал писателю карточку. Альваро застыл в полном недоумении. В карточке значилось: нынешний вечер, Гранд Опера, премьера «Сеньориты Фиалки».

– Меня?..

– Дон Филиппе уступает вам свою ложу. Он будет петь на сциене. Ложа – пустая.

– И дон Филиппе не нашел, кому еще ее отдать?! Богатый родич?

Любовница неземной красы? Олландский князь, муарийский адмирал?..

– Вы – Альваро Флориес да Сильва?

– Я.

– Дон Филиппе зовет вас.

* * *

Едва ли стоит описывать внешнее и внутреннее убранство театра Гранд Опера. Тот, кто бывал в нем, никогда не забудет сего великолепия, а кто не бывал – не получит верного представления, скажи мы даже тысячу восторженных слов. Зато не лишним будет напомнить либретто «Сеньориты Фиалки», тем более, что в этом сезоне оно претерпело важное изменение.

Итак, история случилась в давние века, еще до прихода Первого Судьи. Тогда не было ни регулярных стрелков, ни гренадеров, ни бомбовых пушек, а главною силой войска служили доблестные рыцари - идальго. Один из них стал героем сюжета. Он звался доном Лораном и обладал многими достоинствами: умом, благородством, отвагой, обаянием. В него без памяти влюбилась прекрасная девушка, прозванная Фиалкой за синеву глаз и нежность души. Фиалка души не чаяла в доне Лоране, он тоже любил ее… Однако – не ее одну. Идальго имел огромное сердце, в нем легко помещались несколько женщин. Он погружался в пучины страсти с синеглазой красавицей – а потом выныривал ради романа с другой сеньорой. Когда заканчивал с нею, снова приходил к Фиалке…

Так повторялось несколько раз, и синеглазая принимала Лорана, поскольку безумно любила. А идальго соблазнял все более знатных дам: сперва баронессу, затем – маркизу, а потом и саму королеву. На придворном балу Фиалка позволила себе проявить ревность – и королева, недолго думая, услала ее на далекий остров.

Прошел год. Время исцеляло синеглазую от губительной страсти. Фиалка решила забыть ловеласа Лорана. В ссылке познакомилась с добрым и славным моряком, который мечтал быть только с нею. Вскоре они повенчались.

Тем временем королева захотела сменить фаворита и отдалила дона Лорана. Как всегда в подобных случаях, он приехал к Фиалке со словами страсти и мольбою о прощении. Она сказала, что уже повенчана с другим. Лоран ответил: «Это такой же пустяк, как высохшие капли растаявшего снега. Цепи страсти, выкованные судьбой, связали нас с тобою. Не будем же противиться любви – уедем вместе в дальние страны!» Фиалка затрепетала. Попробовала возражать, сопротивляться… Но дон Лоран так блистательно спел о любви, что защита девушки рухнула. Тогда Фиалка исполнила отчаянно трогательную арию, известную всем в Лаэрте: «Я не могу противиться любви, но куклой твоею больше не стану».

И с этими словами вонзила нож себе в сердце.

Таков классический сюжет «Сеньориты Фиалки». Но дон Филиппе ди Берро, прим-аллен искусства и знаменитейший тенор, не был бы собою, если б что-нибудь не изменил. Театры Лаэрты не помнят случая, чтобы дон Филиппе согласился сыграть именно то, что замышлял драматург. В данном случае, по его требованию переписали финальную сцену.

Вместо ножа синеглазая взяла старинный двуствольный пистоль, приставила к груди и нажала один курок. Была осечка. Тогда она нацелила пистоль на Лорана и нажала второй курок – и снова

вышла осечка! Тогда Фиалка уронила оружие и упала в объятия Лорана со словами: «Древние оставили нам жизнь, чтобы мы были вместе…» А идальго (роль которого исполнял дон Филиппе) спел о том, что уж теперь он до последнего вдоха будет с Фиалкой, и если нарушит клятву верности, то пускай Древние в ту же секунду заберут его жизнь.

Он остался верен клятве. Двое провели вместе много счастливых лет и дожили аж до прихода Первого Судьи.

Что и говорить, опера произвела сильное впечатление. Музыка и голоса актеров проникли в самые души зрителей, а старинные костюмы и богатые декорации погрузили весь зал в иную эпоху. Овации длились минут десять, никак не меньше, а Фиалку и дона Лорана буквально засыпали цветами.

Когда занавес опустился, зрители, по традиции Гранд Опера, разбрелись по буфетам, разлили игристое по бокалам и принялись делиться мнениями. Одни говорили, что финал, лишенный трагизма, не берет за душу. Другие придирались: в те времена еще не было двуствольных пистолей, и Древние тогда звались не Древними, а Крылатыми или Владыками бездны. Третьи жалели доброго моряка, брошенного невестой… Но все же, большинство одобрило новую концовку. Она доносит верную мораль: самоубийство от любви – последнее дело. Если каждая сеньорита, брошенная каталийским доном, наложит на себя руки, то скоро в Каталии станет некому рожать детей.

Альваро Флорес да Силва оживленно участвовал в обсуждениях. Помимо желания блеснуть красноречием, он имел и более прагматичную цель: было бы весьма недурно получить от кого-нибудь приглашение на ужин. И верно, приглашение последовало, однако иного рода. Служитель театра осторожно привлек внимание маэстро:

– Сеньор Флорес, дон Филиппе зовет вас за кулисы.

Прим-аллен искусства сидел в кресле перед огромным зеркалом, окруженный охапками цветов. Помощница снимала с него грим. Молодой идальго исчезал на глазах, а возникал одутловатый стареющий сеньор, заметно испорченный излишествами. Кривые губы выдавали раздражительность и самодовольство, желтые пятна на коже – болезни печени…

– Доброго вечера, Филиппе-аллен. Позвольте выразить вам восхищение.

– Ах нет, маэстро, этого не нужно.

Слова говорили одно, а тон – обратное. Альваро продолжил:

– Ваша игра очаровала всех. Ваш великолепный голос проник в каждое сердце.

– Сколь грубая лесть!..

– Роль дона Лорана буквально создана для вас. Не могу представить женщину, способную противиться вашему обаянию.

– Ну, это явное вранье… - дон Филиппе довольно улыбался.

– Фиалка тоже прекрасно справилась с ролью, но вы затмили ее во всем. Им следовало бы взять более сильную актрису… Хотя какая дама не померкла бы рядом с подобным партнером?

Дон Филиппе повернулся к нему:

– Ахх… теперь уж правда хватит.

Альваро кивнул:

– Я к вашим услугам, Филиппе-аллен.

Помощница убрала остатки грима. Тенор велел ей:

– Спаси меня от проклятой удавки и ступай прочь.

Она сняла с него кружевную рубаху, под которой оказался корсет. Сработанный с хитрым расчетом, он не стеснял движений груди и не мешал петь, но подбирал лишний жирок на животе и боках. Едва помощница расстегнула корсет, тело тенора расплылось, утратив всякое сходство с молодым рыцарем. Теперь лишь одно роднило дона Филиппе и дона Лорана: наглые самоуверенные мальчишеские глаза.