Следы на воде
Шрифт:
– Важна ли для вас правда, сеньор?
– Несомненно. Правдивое описание достоинств покойного доктора – такова моя цель.
Дворецкий ответил с поклоном:
– Мое имя Эмиль Диале. Буду рад помочь. Служил доктору Хуанесу двенадцать лет. Пройдемте в кабинет, и я отвечу на все вопросы.
– Не пригласите ли также вдову покойного, сеньору Хуанес?
– Зачем? – удивился дворецкий.
– С тою же целью – для беседы. Или она велела не беспокоить?
– Нет, не велела, просто не вижу смысла. Но коли настаиваете – позову.
Подволакивая ногу, Эмиль подошел к лестнице, но подниматься не стал. Просто задрал голову и крикнул
– Сеньора, молодые люди пришли писать книгу! О сеньоре!
Решив, что этого хватит для уведомления хозяйки, Эмиль вернулся к гостям и указал путь в кабинет.
– Прошу сюда, сеньоры. Вот здесь все и происходило.
У Альваро захватило дух от полноты и точности картины. Это был совершенный кабинет врача, словно списанный с книжных страниц. Здесь имелось все, что приходит на ум при слове «медицина»: стеклянный стеллаж с пузырьками лекарств, кушетка под зеленой простыней, секретер на дюжину ящичков, скелет с непостижимо белыми зубами, огромный рисунок человека в разрезе, вешалка с халатами и колпаками… Была также пара уютных кресел, как нарочно созданная для беседы с выздоравливающими: «Что скажете, сеньор? Идем на поправку?» - «Вашими стараниями, доктор, лишь вашими стараниями!» А в дальней стене виднелся проход в операционную, где стоял, раздвигая собою пространство, хирургический стол.
– Прекрасно! – выронил Альваро. – Об одном этом месте можно написать главу!
– Доктор Хуанес принимал здесь каждый день. Садитесь, сеньоры. Что желаете узнать?
Друзья разместились в креслах, а Эмиль сел на кушетку.
– Начните с того, что сами считаете важным.
Без колебаний Эмиль заявил:
– Доктор Хуанес был очень хорошим человеком.
И в подтверждение тому повел рассказ.
Солантийская экспедиция прославила всех офицеров «Санта Элизы», в том числе и судового врача. Гарсиа Хуанес уходил в плаванье обычным доктором, вернулся – героем. Недолго думая, он открыл практику в Лаэрте, и пациенты сразу выстроились в очередь. Сперва шли не столько за лечением, как за сенсацией. Но с первого же приема пациенты выходили абсолютно очарованными и больше не вспоминали других докторов. Гарсиа Хуанес имел одну уникальную черту: он любил слушать.
Как правило, врачи ненавидят болтовню. «Сильно болит? Здесь? Режуще? Кровь в стуле? Давно началось?.. Все ясно». От пациента не ожидается ничего, кроме отрывистых ответов: «Да, тут, ой-ой, как ножом, третьего дня». Даже вопрос: «Я скоро поправлюсь?» - иные доктора принимают за оскорбление. Но Гарсиа Хуанес был не таков. Он мог добрых полчаса сидеть с чашкой чаю и слушать рассказы пациента. А ведь известно: ничего нет слаще для больного, чем расписать во всех красочных деталях свою хворь!
Что касается медицинских знаний, то здесь Хуанес был не лучше иных докторов, но, пожалуй, и не хуже. В одной сфере он совершил ряд открытий – а именно, по части сердечно-сосудистой системы. Хуанес изобрел пару снадобий, изменяющих кровяное давление, чем весьма порадовал гипо- и гипертоников.
С годами у доктора сложилась обширная клиентура. Простым обреро его услуги были не по карману, зато к нему захаживали высшие офицеры, доны и даже аллены. И все выходили с наилучшим впечатлением, ибо…
– Здравствуйте, здравствуйте, дорогие сеньоры!
В дверях кабинета появилась вдова. Сложно сказать, было ли это вызвано ее новым статусом или давно вошло в привычку: сия пожилая дама отчаянно молодилась. Одежда и украшения силились отнять лет десять-пятнадцать,
– Доброго дня, сеньора Хуанес. Наши соболезнования.
Вдова отрезала:
– Нельзя, я запрещаю! Гарсиа жил светло, и теперь ушел в синеву. Я радуюсь за него, и вы должны.
– О, да. На древе синхо – только синие ленты. Никогда прежде мы не видели такого. Ваш муж был прекрасным человеком.
– Это правда, достойная Свитка! …Но позвольте, отчего вы не пьете чай? Эмиль, ты не подал чаю?!
Дворецкий без лишней поспешности поднялся с кушетки:
– Сеньоры желали ответов, а не питья.
– Бесстыдная невежливость! Ступайте и принесите чай!
Она гневно встряхнула головой, приведя кудри в колебательное движение. Эмиль процедил:
– Сию минуту, госпожа, - и пошаркал на кухню.
Друзья отрекомендовали себя. Альваро уступил сеньоре свое кресло. Вдова наградила его комплиментом, села и спросила:
– Скажите же, молодые люди, от каких болезней исцелил вас мой муж?
– Мы не…
– Постойте, я сама догадаюсь. Вы, сеньор Герейра, явно склонны к малокровию. Супруга откармливала вас говядиной с красным вином, но это не помогало, пока Гарсиа не прописал укрепляющий бальзам. А вы, сеньор да Силва… дайте-ка подумать… ну, конечно! Ваши губы и глаза выдают поэтический нрав. А коль так, ваше сердце уязвимо к житейским коллизиям. Гарсиа часто имел дело с такими случаями!
– Сеньора, я писатель, а не пациент. Мы пришли, чтобы написать книгу о докторе Хуанесе.
– Как это прекрасно! Вы окрепли настолько, что нашли силы для творчества!
Альваро оставил попытки разубедить вдову.
– Я очень благодарен вашему супругу, но, к сожалению, знал его мало. Вас не затруднит…
Сеньора перебила:
– Что он успел наговорить?
– Доктор Хуанес?..
– Эмиль! Явно уже проболтал вам все уши. Выкиньте из головы и послушайте меня!..
Прежде всего – и это главное – доктор Гарсиа Хуанес был правдивым человеком. Когда завел любовницу, сразу сказал об этом супруге, даже назвал точный срок: роман продлится три месяца. Спустя девяносто один день он вернулся домой. Когда сын Гарсии, молодой Хуан Хуанес, начал ассистировать отцу, Гарсиа сказал: «Ты выйдешь никудышным врачом». Так и случилось! Хуан даже не нашел себе места в Лаэрте, пришлось ему уехать в какой-то городишко близ Ольгамбры… Но важнее всего – Гарсиа всегда был честен с пациентами. Иные врачи напускают туману, Гарсиа же шел напрямик. Если дело худо – так и говорил; если пора сажать сухое дерево - говорил и это. Не стеснялся ни чинов, ни титулов, любому выкладывал как есть. Не далее, как в прошлом месяце, приезжала прим-аллен права собственной персоной. Побывала в кабинете – вылетела черной тучей, хлопнула дверью…
Альваро вмешался:
– Простите, сеньора, не понимаю. Выходит, доктор Хуанес был груб с пациентами? Но Эмиль сказал обратное…
– Кто сказал, что Гарсиа груб? Эмиль?! Говорю же, не слушайте его! Вычеркните все, что записали за Эмилем. Да, муж говорил правду при самом худшем диагнозе. Но тем больше счастья было, когда он исцелял болезнь! Вы бы видели, сеньоры: пациенты плакали от радости в этом самом кабинете! «Симптомов больше не наблюдается», - вот любимые слова Гарсии.
– Но прим-аллен права получила плохой диагноз и не вернулась за лечением. Отчего так?..