Следак
Шрифт:
— И долго тебе здесь еще лежать? — оглядев палату, поинтересовался он.
— Сказали, что до конца недели, — вздохнул я. — Лех, а ты можешь мне вещи из дома принести? А то у меня здесь даже зубной щетки нет.
— Конечно, — с готовностью согласился он, и даже подскочил со стула. — Но второй раз меня в палату, скорее всего, не пустят, — он поморщился, вспоминая что-то неприятное, — так что попрошу кого-нибудь внизу передать тебе вещи.
— Окей. Держи ключи, — вытащив из тумбочки, я протянул их другу.
— Адрес, —
Вторым посетителем оказался, как ни странно, Шафиров. Он заявился ко мне на следующий день после обеда все в той же полосатой пижаме, но в новых тапках.
Посмотрев на них, я отвел взгляд. Неудобно получилось.
— Ну, здраствуй, товарищ Чапыра, — поприветствовал он меня. — Доложили мне вчера о твоих подвигах. — Шафиров расположился на стуле напротив моей кровати.
— Здраствуйте, товарищ полковник, — я сменил положение "лежа", на "сидя".
— Мало тебя на матах валяли, — заявил он мне, — всего с тремя уголовниками не смог справится. Мне сказали, у них даже ножей не было, — Шафиров посмотрел на меня осуждающе.
— Как смог, так и отбился, — мой ответ прозвучал излишне раздраженно, на что полковник усмехнулся.
— А вот не надо "как смог", надо "как отличник милиции", — высказал он мне свое неудовольствие. — Задержал бы их сам, и наградили бы знаком "отличника милиции.
— Мне и без наград нормально, — огрызнулся я.
— Ладно, не обижайся, а то посмурнел весь, — Шафиров рассмеялся. — Против благодарственной грамоты, за которую ратует Храмцов, возражать не буду, — смягчил он позицию.
— Премного благодарен, — отозвался я.
— Все-таки обиделся, — усмехнулся полковник.
— Ничего я не обиделся, — этот Шафиров начал утомлять. Я еще не забыл кому обязан своей службой в органах.
— Служба-то как, нравится? — сменил он тему, наступив при этом на больную мозоль.
— Нравится, — пробурчал я, устраиваясь поудобнее. Судя по никуда не спешащему уходить Шафирову, разговор обещал быть долгим.
Так и вышло, полковник принялся подробно меня выспрашивать о стажировке, о работе в следственном отделе, о расписанных мне уголовных делах, о коллегах и взаимоотношениях в коллективе.
От полного потрошения меня спас заглянувший в палату Головачев.
— Добрый день, Валерий Муратович, — первым делом он поприветствовал высшего по званию, возникшее на его лице удивление от нахождения полковника в моей палате, лишь мелькнуло.
— Добрый, добрый, — развернулся в его сторону вместе со стулом Шафиров. — Беседуем тут с вашим подчиненным. — пояснил полковник свое присутствие. — Пришли к мнению, что Альберту следует усилить физическую подготовку, разумеется, после того как полностью поправится, — огорошил он нас обоих, я даже закашлялся, но тут же скривился от боли в груди. — Вы уж, Илья Юрьевич, проследите за этим.
— Прослежу, —
— И, кстати, почему ваш сотрудник ловит преступников в соседнем районе, а не в том, к которому он приписан? — поинтересовался Шафиров.
Головочев не нашелся что ответить на поставленный начальством вопрос и посмотрел на меня. Шафиров, заметив это, также сместил на меня свое внимание.
— Да я там случайно проходил, — пришлось оправдываться. — Меня же никто не предупреждал, что в центре города у нас неблагоприятная криминогенная обстановка, — вернул я любезность за "слабака".
— Что значит неблагоприятная криминогенная обстановка? — вскинулся Шафиров. — Ты где набрался таких формулировок? Ты вообще соображаешь, что говоришь? — вылупил он на меня свои большие темные глаза, доставшиеся ему в наследство от предков. — Советская милиция эффективно борется с преступностью и число преступлений с каждым годом падает! Заруби себе это на носу! — прикрикнул он в конце.
— Чапыра! — предостерег меня от вступления в спор с начальством Головачев.
— Да молчу я, молчу, — пробормотал я, отведя взгляд на окно, в которое опять хлестал дождь.
— И нигде такое больше не ляпни! — предупредил меня Шафиров, нахмурив брови и демонстрируя недовольство. — Надо будет сказать Мохову, чтобы усилил работу с личным составом, тем более, с молодыми сотрудниками. Или вообще на уровне Управления этот вопрос поднять, — пожевывая губами, задумался начальник. — Да, так и сделаю. Комиссия по вопросам политико-воспитательной работы среди личного состава в МВД уже создана. Значит и на местах скоро озадачат с созданием нечто подобного. Так что надо будет проработать этот вопрос, а когда из Москвы придет распоряжение, у нас уже будет все готово, — подвел он итог своим размышлениям и его лицо просветлело.
А я понял, что невольно запустил какой-то процесс.
Шафиров посмотрел на меня уже без неприязни, все же я направил его мысли в нужную сторону, и он придумал, как выслужиться перед московским начальством.
— А за несдержанность будет тебе урок, — заявил он, когда я уже было решил, что пронесло. — Даю тебе поручение, — произнес он, с садистским удовольствием наблюдая за моей не особо радостной физиономией.
— Какое поручение? — тоже не особо весело встрепенулся мой непосредственный начальник.
— Раскрыть серию краж или грабежей в своем районе! — торжественно сообщил нам полковник. — Поработал на соседей, а теперь у себя криминогенную обстановку улучшай, — вернул он мне подачу и торжественно добавил. — Срок тебе — до Дня советской милиции!
— А если до ноября не получится? — обреченно спросил я.
— Что значит не получится? — набирая громкость, принялся стыдить меня полковник. — Ты комсомолец или кто?
Я не ответил, размышлял над тем, почему мне так везет и как с этим бороться.