Следак
Шрифт:
— Молчать! — заглушил меня подполковник. — По сводке уже пошла информация о грабеже и трех задержанных. Так что ни к чему истерику здесь устраивать! Тебе старшие товарищи сказали что делать, вот и исполняй, а не артачься!
Я посмотрел на старших товарищей. Ломакин пылал ненавистью, даже ноздри ходили ходуном, Свиридов так же, как и родственник начал наливаться злобой, до этого он выказывал мне лишь свое презрение. Чуть дальше, заняв столы, тихо сидели Митрошин с Болотовым, и не отрываясь, смотрел на меня: Митрошин — неодобрительно, Болотов — с вялым интересом.
— А
Лицо подполковника покраснело от гнева, в глазах полыхнула ярость.
— Какой организатор преступления? Кого чуть не убили? Что ты несешь?! — прокричал он.
— Ну как же, Роман Александрович, Ломакин заплатил двести рублей трем уголовникам, чтобы те на меня напали, — напомнил я запамятовавшему начальнику милиции обстоятельства дела.
— Эти деньги у него отобрали! Заруби себе это на носу! — прокричал мне в лицо Храмцов.
Бледный Ломакин-старший сместился за спину шурина и о чем-то усиленно начал размышлять, оставалось надеяться, что не о том, как довести дело сына до конца. Свиридов все так же шлифовал меня злобный взглядом. Митрошин закрыл лицо руками, Болотов рассматривал меня с интересом этнографа. Решетников же буквально впечатался в стену, делая вид, что его здесь нет.
— Что себе позволяет этот щенок?! Вы что не можете утихомирить своего подчиненного?! — первый секретарь перевел тяжелый взгляд на Храмцова.
— Чапыра уймись! — гаркнул на меня подполковник. — Ты сейчас договоришься! — добавил он в голос угрозы. По статье вылетишь со службы! И никто, слышишь меня, никто, не возьмет тебя в этом городе на работу!
— Давно мечтал переехать, — оскалился я.
— Чего ты уперся? — на передний план вновь выдвинулся Ломакин. — Тебе трудно подтвердить, что грабителей было трое? Чего ты добьешься своей принципиальностью?! Хочешь вылететь из органов с волчьим билетом?
— Товарищи, нам надо всем успокоиться, — сквозь шум до меня пробился голос Митрошина.
— Вот и успокойте своего протеже, Борис Аркадьевич! — взбешенно предложил первый секретарь заместителю прокурора. — А мы пока с Романом Александровичем пообщаемся, — на этих словах он, подхватив подполковника под локоть, вытащил его из кабинета. Следом за ними исчез и Ломакин.
— Альберт, чего ты добиваешься? — недовольно спросил у меня Митрошин, который, как только эти трое вышли, поднялся с места. — Ты разве не понимаешь, что эти твои выкрутасы могут негативно отразиться на Алине? Мы же с тобой договорились, что ты был один. А раз ты решил добиваться привлечения Ломакина, то они и мою дочь в дело втащат, — нажал он на мою сознательность.
— И получат попытку изнасилования, — указал я на брешь в его выводах.
— Какое изнасилование?! Даже не смей упоминать о нем в контексте с моей дочерью! — сверкнул он на меня глазами.
Похоже
— Что вы от меня хотите? — спросил я устало. Судя по ознобу у меня поднялась температура.
— Сейчас тебе сделают предложение, — успокоенный моей реакцией, он принялся меня наставлять. — Ты должен его принять. Подожди! — предостерег он меня от отказа. — Ты еще молод, многого не понимаешь. Так что поверь мне, это самое правильное, что ты можешь в сложившейся ситуации сделать. Они тебя сожрут, если не уступишь. И меня заодно. Пойми ты, что нельзя иметь таких людей, как первый секретарь райкома, во врагах!
— Друзьями мы с ним уже не будем, — заметил я.
— Да забудет он о тебе, как только решит свой вопрос, — отмахнулся от моего довода Митрошин. — Все, ты показал, что с тобой стоит считаться. А теперь сбавляй обороты! Иначе перегнешь палку.
— Пристрелят и прикопают где-нибудь на пустыре? — усмешка сама собой возникла на губах.
Болотов, услышав мои слова, рассмеялся.
— Что за дикие фантазии. Никто не будет о тебя мараться, — возмутился Митрошин. — Используют и забудут. Не та ты фигура, которую следует опасаться, чтобы ты о себе там не воображал, — приземлил он меня.
— Чапыра, а это, случайно, не ты залог недавно применил? — вновь напомнил о себе Болотов.
Я только успел подтвердить его догадку, как в кабинет вернулось высокое начальство, и попросило всех, кроме меня выйти.
— Ситуация зашла слишком далеко, — дал характеристику той задницы, в которой мы все оказались, подполковник. — Нам ничего другого не остается, как договориться, — посмотрел он меня со значением.
— Неожиданно. Я удостоился чести быть приглашенным на переговоры, — отозвался я. — До старших товарищей, наконец, дошло, что одними угрозами дело не решить, — понимающая улыбка.
— А я вам сразу сказал, что одной грамоты будет мало! — с облегчением заявил Ломакин. — Квартир нету, — он сразу обозначил пределы торга, — максимум комнату в коммуналке, как молодому специалисту, могу выделить, — добавил он.
Я продемонстрировал безразличие к квартирному вопросу. Для переговорщиков такая моя реакция стала неожиданностью.
— Ну, так чего ты хочешь? — поторопил меня Ломакин, а Свиридов нахмурился и в раздражении заерзал в кресле.
Я уже было собрался озвучить предмет взятки, но дверь вновь распахнулась. Не кабинет, а проходной двор какой-то.
К нам спешащей походкой зашел Головачев. При виде первого секретаря он немного смешался, одернул форму и только после этого произнес положенные приветственные слова.
— Чапыра?! — наконец его взгляд дошел и до меня, скромно сидящего на стуле. — Вот как чувствовал, что это тебя ограбили!
— Хорошая у вас интуиция, — лизнул я начальника.
— Головачев Илья Юрьевич, начальник следствия Индустриального РОВД, — услышал я как подполковник назвал Свиридову вошедшего.
— Здраствуйте, товарищ Головачев, — покровительственным тоном поприветствовал начальника следствия первый секретарь. — Значит, это ваш кадр? — легкий кивок головы в мою сторону.